Вспомнить любовь
Шрифт:
Колени Бетси подогнулись, и она рухнула на кровать.
Что же я делаю? – думала она. Слезы текли сквозь прикрытые веки. Я ведь не люблю Дэна, точнее люблю, но как друга. И никогда не смогу полюбить. Он очень скоро поймет это. Зачем я делаю его несчастным? Зачем я делаю несчастной себя? Этой свадьбы не должно быть. Я не могу выйти за него замуж. Это будет самый подлый поступок на свете.
Еще несколько минут она лежала в полной тишине и плакала. Но нужно взять себя в руки. До свадьбы остается всего два дня. Она должна поговорить с Дэном
Дэн Хэттвей закончил сложную операцию. Уже давно он не чувствовал себя таким усталым. Как жаль, что сегодня не смена Бетси. Когда она рядом, ему всегда работается легче. Дэн улыбнулся. Всего через два дня он станет мужем самой замечательной, самой желанной женщины на свете. Вот только сумеет ли он сделать Бетси счастливой?
Улыбка растаяла.
Он знал, что Бетси не любит его. Она дала согласие на этот брак лишь для того, чтобы забыть Фрэнка.
И я постараюсь, чтобы она забыла! – поклялся себе Дэн.
В дверь тихонько постучали.
– Войдите! – крикнул он. Реальность требовала уделять ей внимание.
На пороге стояла Бетси. Смущенная, с заплаканными глазами, она не решалась посмотреть Дэну в глаза.
– Что-то случилось?
Бетси кивнула и закусила губу. Ей нельзя сейчас плакать. Нужно быть сильной, чтобы исправить свои ошибки.
– Дэн, я хочу сказать, что… – Бетси запнулась.
Господи, ну почему она все время делает Дэну больно? Он ведь не заслужил этого!
– Что свадьбы не будет, – закончил за нее Дэн.
Бетси кивнула. Он откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.
– Я ведь с самого начала знал, что все так получится, вот только не хотел верить. Наверное, ты поступаешь правильно, а мне уже пора проститься с мечтами. В этом браке никто не был бы счастлив, ведь так?
Бетси еще раз кивнула, сил говорить не было.
– Если ты не против, я сейчас хотел бы побыть один. У меня была очень сложная операция.
Она пошла к двери. Дэн окликнул ее.
– Бетси, надеюсь, ты не собираешься уходить из больницы? Ты нужна мне здесь.
– Я останусь.
– Спасибо.
Дэн вновь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Бетси сидела в своей комнате и смотрела на два платья. Белое и молочное. Наверное, она единственная девушка на свете, ненавидящая подвенечные наряды. Ей было очень грустно и тяжело. Она вновь сделала Дэну больно, и боль от ухода Фрэнка снова ожила в ее душе. А ведь совсем недавно казалось, будто время подлечило эту рану.
– Ничего оно не лечит, – пробормотала Бетси. – Лекарство не прошло испытания.
В дверь тихо постучали, и вошел Джейсон.
– Это ты принес платье? – спросила Бетси.
– Я был уверен, что ты совершаешь ошибку, – сказал мальчик.
– Ты был прав. – Бетси тяжело вздохнула. – Ты не знаешь, что мне теперь делать?
– Радоваться. Если бы ты была замужем за Дэном, тебе было бы гораздо сложнее выйти за Фрэнка. Ведь так?
Бетси печально улыбнулась.
– Боюсь,
– А вот и не угадала! – Джейсон победно улыбнулся. – Фрэнк, заходи.
Бетси показалось, будто сердце сейчас вырвется у нее из груди. На пороге комнаты стоял Фрэнк, ее Фрэнк, мужчина из ее снов, самый любимый и дорогой человек на свете.
Джейсон бочком вышел из комнаты. Триумф он будет праздновать потом.
– Фрэнк, что ты здесь делаешь? – спросила Бетси.
Она вновь не знала, куда деть руки, и нервно сжимала пальцы.
Фрэнк подошел ближе и посмотрел ей в глаза.
– Господи, как же я по тебе соскучился, – прошептал он.
Бетси почувствовала, как в горле появился противный ком.
– Можно, я расскажу тебе кое-что? – спросил Фрэнк.
Бетси кивнула.
– Знаешь, когда память вернулась ко мне, я по-другому посмотрел на твою семью. Теперь-то я понимаю, почему в моей душе не шевельнулась ни одна струнка, когда я сидел с вами за праздничным столом, когда разворачивал подарки, когда играл с детьми.
Фрэнк замолчал. Лицо его исказила гримаса боли. Бетси хотелось подойти к нему, прижать его голову к груди, поцеловать, успокоить. Но она не решалась даже пошевелиться.
– Мой отец приходил на обед раз в неделю. Выполнял свой отцовский долг, так сказать. – Фрэнк тяжело усмехнулся. Только сейчас Бетси поняла, как тяжело ему далось возвращение памяти. – Официально они с матерью были мужем и женой, но лишь потому, что высшим упреком в понимании матери было «неприлично». Я научился различать столовые приборы, кажется, раньше, чем научился говорить. Всю жизнь мною руководили лишь два понятия: «принято» и «не принято». Мать была самой ужасной ханжой из всех, кого я только встречал. Впрочем, вполне возможно, что моя жена ее переплюнула.
– Не говори так о ней, – попросила Бетси.
– Ты не представляешь себе, что такое Эстель. – Фрэнк скривился, как от зубной боли. – Впрочем, на ней я женился только потому, что пошел на поводу у матери. Она была прекрасной партией. Потом мы были прекрасной парой. Работа на публику, как у хороших актеров. И пока я не встретил тебя, меня эта ситуация вполне устраивала. Но оказавшись в доме, где живут ради любви, где даже в пылу ссоры не скажут обидного слова, где готовы приютить бродягу без фамилии только потому, что иначе ему придется провести Рождество в одиночестве, я понял, как неправильно, как отвратительно провел всю свою жизнь. Эстель как-то обмолвилась о том, что у нас когда-нибудь будет наследник. Я представил, как мой ребенок будет сидеть за столом, толком не понимая ничего, но уверенно пользуясь салфеткой. И я вспомнил Бэби, пускающую слюни, стягивающую скатерть на пол, вспомнил непосредственного Тревора, вспомнил Ральфа и Сару, которые бежали ко мне обниматься просто потому, что им так хочется. Вспомнил и понял, что не хочу своему ребенку своей судьбы.