Вспаханное поле

Кастро Эрнесто Л.

— Никто не может вас выселить!.. Нет такого закона!

189

Гумерсиндо снова распалился.

— Что там закон!.. У кого сила, за того и закон!. Зна¬

ешь, зачем меня выселяют?.. Чтоб пустить поле под паст¬

бище, хотя мы из-за этого можем подохнуть с голоду.

Выходит, жирный телок дороже тощего человека!..

Он подошел к лошади, привязанной к частоколу, и на¬

чал отвязывать ее так медленно, словно пальцы не слу¬

шались

его.

— Что же ты теперь собираешься делать? — спросил

Панчо таким тоном, что Маноло насторожился.

— Батрачить, что ж еще?.. Наймусь к кому-нибудь

в работники, если меня возьмут с детьми.

Он сел на лошадь и, угрюмо посмотрев на догоравшее

ранчо, проговорил:

— Стоило двадцать лет с утра до ночи работать, как

вол, чтобы кончить пеоном!

Уже совсем рассвело, и при дневном свете в глаза бро¬

сались пни деревьев, что росли прежде вокруг ранчо.

Панчо неодобрительно пробормотал под нос:

— Надо же — вырубил все подряд!.. К чему?

Ему было жаль погибших деревьев, словно он сам по¬

садил их и ухаживал за ними. Спору нет, подумал он,

плохи дела Гумерсиндо, а от человека, у которого не оста¬

лось ни кола, ни двора, всего можно ожидать.

Делать здесь было больше нечего. Пабло по-прежнему

не спускал глаз с обугленных бревен, а мать его заливалась

слезами. Мужчины, хотя и в разной мере, разделяли ее

скорбь. Вдруг Панчо сказал, подъехав к Гумерсиндо:

— Почему бы тебе не оставить Пабло у меня? Работа

для него найдется, и он сколотит немного денег.

Фермер переглянулся с женой и ответил:

— Если он тебе по нраву, пусть остается. Так и так

ему придется батрачить, а у меня будет одним ртом меньше.

Телега тронулась и выехала на дорогу. Неподалеку от

фермы Панчо им повстречалась повозка с людьми в воен¬

ной форме и в штатском. Гумерсиндо бросил на них злоб¬

ный взгляд и сказал:

— Спозаранку поднялись, стервятники!.. Ну-ну, пусть

до отвала нажрутся золой!

Поравнявшись с частоколом фермы, он начал про¬

щаться с сыном:

— Веди себя хорошо, сынок. Слушайся дона Панчо,

как меня... Придет время, свидимся.

190

Телега двинулась дальше. Гумерсиндо ехал не оборачи¬

ваясь, казалось, все его внимание поглотил табун. Пабло,

оставшийся с Маноло и Панчо, проводил своих долгим

взглядом. Потом все трое направились к дому, где их встре¬

тили Элена, Клотильда и Хулия. Девочка засмеялась от

радости, узнав, что Пабло будет жить у них, но он оста¬

вался

подавленным и, когда смотрел в ту сторону, где над

далеким пожарищем вился легкий дым, лицо его перека¬

шивалось, словно он отведал желчи.

Панчо, обращаясь к Маноло, приказал:

— Поставь для него койку у себя в комнате: он будет

спать у тебя!

Вечером на ферму приехал Сеферино и, не удивившись,

что застал там Пабло, тепло поздоровался с ним. Потом

как-то вяло и нехотя заговорил с Маноло. Клотильда, воз¬

вращаясь с яйцами из курятника, заметила, что на лице

Сеферино появилось выражение скуки. У нее сжалось

сердце и подкосились ноги: ей было слишком хорошо из¬

вестно, что это означает. Она почти бегом бросилась на

кухню, чтобы прийти в себя и подождать его там. Не в

первый и, быть может, не в последний раз ей предстояло

услышать новость, которую она уже предчувствовала.

Но, как всегда, ею с той же силой, что и впервые-

овладела мучительная тоска. Все падало у нее из рук,

и она не могла найти вещей, которые были у нее перед

глазами.

От внимания Маноло не ускользнуло, что Сеферино

задумчив; разговаривая, погонщик смотрел на него от¬

сутствующим взглядом, словно мысленно был где-то да¬

леко-далеко. Чтобы вывести его из этого состояния, Мано¬

ло заговорил о том, что было близко сердцу дяди:

— Я вижу, у вас новый конь.

— Ага,— подтвердил тот с довольным видом и взгля¬

нул на молодого жеребца. — Я его понемножку объезжаю,

и дело идет на лад, только пока еще он пугается колясок,

которые сами едут и пыхают дымом. Чего только люди не

выдумают!

Маноло заметил, что дядя говорит об автомобилях ина¬

че, нежели отец, всегда упоминавший о них с явным пре¬

зрением, и с интересом спросил:

— Так вам не нравятся эти коляски?

— Мне больше по сердцу добрый конь... Но... у каж¬

дого свой вкус,— ответил Сеферино и, увидев, что у Ма-

191

ноло заблестели глаза, добавил: — Мне сдается, что тебе

они нравятся, верно?

— Да! — с жаром подтвердил тот.— До чего мне хо¬

телось бы править машиной!

— А зачем?.. Чтоб трястись по пашне?—спросил Се¬

ферино.

Лицо племянника выражало такой живой интерес, что

он подумал: «Похоже, этот парень не рожден, чтоб ко¬

паться в земле, как червь».

Маноло, словно решив открыть тайну, которую долго

хранил, доверительно сказал: