Вспаханное поле
Шрифт:
ее пробегала тревожная тень. Поглядывала она и на небо,
затянутое облаками, сероватыми, как пыль, которую под¬
нимал ветер над пересохшей пашней. Наконец она сказала
детям:
— Поскорее кончайте задание и поезжайте домой, пока
не пошел дождь.
Самый озорной из ребят засмеялся и бойко ответил:
— Вы уж который день это говорите, госпожа учитель¬
ша, а дождя и в помине нет.
Эта выходка вызвала приглушенные смешки.
пустила на себя строгость.
— Следи за своей речью. Сколько раз я должна тебе
повторять, что нужно говорить не «учительша», а «учи¬
тельница».
Сорванец смутился и умолк, но вдруг раздался друж¬
ный смех и Элена удивленно посмотрела на учеников.
— Маноло, госпожа учительница! Поглядите на Ма-
ноло!
Она обернулась и увидела сына, который подходил
к ней, держа над головой игрушку. Встреченный шумным
весельем, Маноло тоже засмеялся со всей непосредствен¬
ностью пятилетнего ребенка. Элена перестала быть учи¬
тельницей— теперь она была только мать. Она понимала,
что приход сына нарушает дисциплину, но не могла за¬
ставить себя одернуть детей и восстановить порядок.
— Иди сюда, Маноло, иди сюда! — наперебой крича¬
ли ребята.
Маноло уставился на мать и захныкал:
— Чиче не делает динь-динь.
Он протянул ей свою игрушку — куклу в костюме па¬
яца с прикрепленными к рукам металлическими дисками,
которые, когда кукле нажимали на живот, стучали, как та¬
релки. Ребята, гурьбой окружив Элену и Маноло, глазе¬
ли на хитрую игрушку.
— Ты, наверное, сломал его, — сказала Элена.
Тронутая грустной мордочкой сына, она взяла пая¬
ца, потрясла его, чтобы высвободить застрявшую пружи¬
ну, потом нажала на живот. Руки куклы задергались, и
тарелки зазвенели. Это привело ребят в восхищение, и они
дружно закричали. Вместе с ними закричал и засмеялся
Маноло. Но тут из ранчо донесся плач ребенка.
156
— Пойди покачай сестричку, — сказала сыну Элена.
Но Маноло был не в силах оторваться от куклы и не
послушался матери. Элена, умиленная его бурной радостью,
не стала настаивать и пошла сама успокоить дочку. С ее
уходом ребята получили полную свободу. Каждому хоте¬
лось нажать живот паяцу, и* когда кому-нибудь удавалось
заставить его бить в тарелки, все остальные, в том числе
и Маноло, смеялись, вне себя от восторга, словно на их
глазах совершалось какое-то чудо. Они забыли о стайке
тиранн, об оседланных лошадях, о темных тучах, завола¬
кивавших небо.
птиц, с каждой минутой усиливался, но, как гомон птиц,
почуявших опасность, вдруг оборвался. Внезапно воцарив¬
шуюся тишину нарушал лишь металлический звон таре¬
лок; один Маноло, державший в это время паяца, не за¬
метил приближавшегося всадника, окутанного пылью,
поднимавшейся из-под копыт лошади и вздымаемой
ветром.
— Госпожа учительница, едет дон Панчо!
Маноло оставил игрушку, перестал смеяться и с беспо¬
койством посмотрел на всадника. Элена вышла из дому с
ребенком на руках — девочкой двух лет, у которой сонно
слипались глаза. На лице Элены, когда она увидела зна¬
комую фигуру мужа, как и на лице Маноло, отразилось
волнение, хотя и без оттенка боязни. Она заметила, что ее
ученики присмирели, и не столько из опасения, что нач¬
нется гроза, сколько для того, чтобы без помехи поговорить
с Панчо, объявила:
— На сегодня занятия окончены. Приезжайте после¬
завтра, если не будет дождя.
Ребята побежали к частоколу, вскочили на лошадей и
поскакали рысью, однако на этот раз они против обыкно¬
вения ехали кучкой, не обгоняя друг друга, и без залихват¬
ского улюлюканья. Поравнявшись с всадником, они по¬
чтительно поздоровались с ним:
— Добрый вечер, дон Панчо.
— Добрый вечер, — отвечал он, нахмурив брови.
Лишь отъехав подальше, они пришпорили лошадей и,
как обычно, помчались наперегонки.
Маноло смирно стоял рядом с Эленой, в одной руке
держа игрушку, а другой уцепившись за юбку матери, и,
так же как она, внимательно следил за неторопливо при¬
ближавшимся всадником. Когда Панчо въехал во двор и
157
спешился у частокола, Элена с девочкой на руках вышла
ему навстречу. Маноло ни на шаг не отставал от нее.
— Я думала, тебя застигнет дождь, — сказала она.
— Дождь?—проговорил он, нехотя улыбнувшись.—
Вот увидишь, и на этот раз гроза пройдет стороной.
Он обвел взглядом пашню, клубы пыли, вихрем кру¬
жившиеся в воздухе, аспидно-черные тучи, затянувшие
небосклон, и стиснул зубы так, что на скулах заходили
желваки. Лицо его, и без того невеселое, приняло еще бо¬
лее угрюмое выражение, а глаза, устремленные на жажду¬
щую землю, казалось, подернулись темной, как ночь, пеле¬
ной.
— Я бы все отдал за то, чтобы пошел дождь. Только