Всей нечисти Нечисть...
Шрифт:
Но в последнее время ей было не до любимца...
Кот уже почти сформировался во взрослую личность. Шерсть его лоснилась, глаза зорко оценивали обстановку, ушки прижаты к голове, пятая лапа исключительно подражала хвосту, задранному трубой, хвост на голове уложен колечком на подобие пуховой шишечки-шапочки, придавая его лицу милое выражение. Ее Величество сразу бросилась к нему, забыв о муже.
– - Мой Баюнович, а как подрос-то, как подрос! Дай-ка я тебя поцелую.. Мма, мма, мма! Сколько ж мы не разговаривали-то, дружок!
Кот замурлыкал в ответ, обращаясь
– - Королева моя золотая, услада глаз моих, головушка светлая, лучезарная, царица полей, лесов и рек, ягодка моя садовая, простила ли ты своего котика? Мр, Мр, Мр...
– - Конечно, конечно, Котофей Баюнович! Да могу ли я серчать на тебя, что не уберег тебя изверг...
– - она подняла кота на руки, поглаживая за ушками, передавая его Святому Отцу.
Кто был извергом, сразу же стало понятно, как только кот пренебрежительно посмотрел на Его Величество, как на преступника, распушил пятую лапу, выпуская на конце острые когти. Его Величество слегка стушевался -- он понятия не имел, куда отправился кот. Интересно, каким образом он мог помочь ему не облажаться?!
– - Поведай, друг сердешный, расскажи при всех, как убивали тебя лиходеи, видел ли проклятую?
И вдруг кот фыркнул, выгнул спину, глаза его сделались большими, он прыгнул из рук державшего его Отца на каминную полку, перепрыгнул на шкаф, взбираясь на самый верх и царапая лаковую облицовку, до крови разодрав Святому Отцу лицо.
– - Не усмотрел... Упустил, Матушка! Злая девка! Злая! Уж и била меня, уж и била! Избы плакали!
– - Да как же...
– - Ее Величество растерялась.
– - Неужто, Манька тебя?!
Она развела руками и с ужасом уставилась на кота. Его Величество приблизился, понимая, что сейчас, пожалуй, пришел его конец. Жена впервые... нет, не впервые, но раньше не с таким испугом, произнесла имя проклятой. Он с тревогой ждал, слегка побледнев, мысленно помолившись, чтобы амнезия кота оказалась неизлечимой. Кот вздрогнул, закатил глаза и свалился со шкафа, отчаянно мяуча. Минут пять он катался в истерике по полу, закрываясь лапами, изображая свое умирание, явно давая понять, что под каким-то тяжелым предметом, который был в руках у его убийцы, или сам он в руках убийцы. Наконец он остановился, встал на задние лапы и, по-прежнему продолжая рыдать, проговорил тихим жалобливым голосочком.
– - Она, Матушка! Схватила меня, и ну давай раздирать на половины... Еле живой ушел...
– - Да какой же живой, если дымом прилетел!
– - воскликнула Ее Величество, рассматривая кота пристально и с прищуром.
– - Как могла-то, ведь невозможно убить тебя человеческой рукой!
Кот на мгновение задумался и выдохнул:
– - Так-так, золотая восходящая звездочка, Матушка-Благодетельница... Дымом... Не помню... А, так там еще старичок был, который на пороге догнал и кочергой меня, кочергой...
– - Котофей Баюнович заплакал, уронив несколько слезинок.
– - А избы что же? Как впустили их?
– - гневно воскликнула Ее Величество, поднимая кота с пола.
– - Тоже, ласковая ясная зорюшка, тоже... Промолчали
– - он положил голову на ее грудь, высмаркиваясь.
– - И меня склоняли! Мол, Манечка...
– - кот остановился, перевернулся и запрыгнул на камин, скривился и блеванул оттуда комком шерсти, -- чертей повымела, злодейские замыслы повывела... Похвалялась, разлюбезное Пресвятейшее Ваше Величество, Матушку вашу убить и на косточках поваляться...
– - кот задумался, страшно кося в сторону Его Величества.
– - Или убила и повалялась?..
– - Вот, что я говорил!
– - воскликнул Его Пресвятейшество, доставая из рясы белый носовой платок, прижимая его к поцарапанной щеке.
– - Бредовое его состояние -- не признак ли неудовлетворительного самочувствия?! Да разве ж такое возможно? А враги там были?
Кот задумался, почесывая пятой лапой у себя за ушами.
– - Может, были, а, может, не были... Помню, стоял... На берегу реки... С кем же стоял-то я?! Были, госпожа сердца моего, были еще демоны! Страшные, глаза -- во! Ротище -- во! А зубы... От голода слюна капала, всю шерстку мне изгадила! В траве я сидел, под лопушком... Вас, Матушка Благодетельница, видел... Во множестве... Шли вы по бережку...
– - Что?!
– - взревела Ее величество.
– - Это водяной с русалками!
– - сказал Его Величество, оправдываясь. Он снова ненавидел проклятую, которая покушалась на жизнь самых дорогих и близких. Что же за наказание-то?! И прикусил язык, вспомнив, как прореагировала его жена, когда он намекнул ей на удивительное сходство с водяными.
– - Я рассказывал...
– - Господи, когда же она сдохнет-то, когда загнется?!
– - вскричала Ее Величество, обратившись к небу.
– - Чем им Котофей Баюнович помешал?! Ведь милейшее существо!
– - Свят! Свят! Свят!
– - перекрестился Отец церкви.
– - Очистим! Изгоним! Сию же секунду... Вознесем очистительную молитву, всем миром!
– - А дальше-то что? Что еще видел, Котофеюшка?
– - нетерпеливо потребовала продолжения Ее Величество, не обратив внимания на Святого Отца.
– - Тыкву! Вот такую!
– - кот широко развел в стороны лапы, почесав макушку.
– - Свалилась на меня, когда я в кусточке сидел! С дерева...
– - Да вот, Матушка, разве ж тыквы на деревьях растут?
– - с вымученным видом, Святой Отец обратился к Ее Величеству.
– - Там растет, я видел, -- оправдал кота Его Величество. Но кот не удостоил его взглядом, продолжая вылизываться и паскудно поглядывая в его сторону, будто видел не его, а проклятую.
– - Нет, Матушка, Царицушка славного государства, больше ничего не помню, не стану ложные надежды подавать!
– - кот утирал слезы передними лапами и сморкался на подол Ее Величества, спустившись на пол.
– - А Манька-то, Манька, какова из себя?
– - поинтересовался Святой Отец.
– - Глазищи -- во! Страшные! Во рту огонь! Язык змеиный, ноги как столпы каменные, а руки...
– - и тут кот захворал, вытянулся, впал в горячку и замер, облезая шерстью.