Всерьёз

Крон Марта

— Я всего лишь хотел сделать тебя счастливым, неблагодарная скотина! — потешаюсь я над ним, приглушая свой смех в плечо Вольской.

— Хуже счастливого Березина может быть только счастливый Барсов… — с волнением говорит Гена, поднимая с пола кресло.

— Руки от неё убери. — грозит мне бедой Ян, собирая на столе раскиданные документы.

Лукаво улыбнувшись, притягиваю Милу к своему боку и громко чмокаю её в щёку.

— Березин! — сливаются три голоса воедино.

— Ой, ну какие же вы нудные, ребята… — машу на них рукой и подтолкнув смутившуюся девушку к её мужчине, достаю

из кармана телефон, собираясь позвонить Алисе. — Шуток не понимаете!

— Твои шутки уже в печёнках застряли! — ядовито бьёт по моим выдающимся способностям Ян, но тут же затихает, когда Мила плавными движениями начинает гладить его волосы.

— Ты хоть иногда бываешь серьёзным? — бросает она на меня критикующий взгляд.

Нет. Не бываю.

— Никто меня не понимает! — нарочито обиженно ото всех отворачиваюсь и вытираю горькую слезу. — Только жизнь начнёт налаживаться, так нет же, друзья говнеца подбросят и… — отвлекаюсь на неожиданную вибрацию телефона в руке и ещё только мельком взглянув на входящий звонок, с досадой понимаю, что настроение стремительно падает. — Недолго счастье длилось… — сдавленно заключаю я, прочищая горло и стараясь придать убитому голосу уверенности.

— Березин? — зовёт за спиной Барсов, вновь удивляя меня своей дальновидностью.

Сколько бы раз мы не выясняли отношения, это никогда не отменит нашей дружбы и выработанной годами чуйки, что настала пора перестать дурачиться и именно сейчас требуется подставить плечо.

Друзья хорошо меня знают. Даже слишком. Я весь окружающий мир воспринимаю через призму шуток, но не себя и свои проблемы. Всё, что связано со мной напрямую я принимаю всерьёз и частенько мне не до смеха.

Если у меня пропадает голос и черты лица ползут вниз, значит дело серьёзное.

— Игорь? — чуть суровее повторяет Ян, не давая мне замкнуться в себе. — Кто звонит?

Вбираю в себя побольше запаса воздуха и опускаю плечи:

— Маменька…

— Узнай, что хочет. — советует друг, сверля мне спину настойчивым взглядом.

— Реально, Гошан, иначе сюда наведается… — подхватывает Леванов, добавляя мне решимости.

— А что не так-то…? — шепчет Мила, но резко умолкает, очевидно напоровшись на предостережение Барса.

Считаю мысленно до трёх и с явной неохотой отвечаю на вызов:

— У меня мало времени, мама.

— Найди. — пикирует она, не желая уходить на второй план.

— У тебя что-то серьёзное? — даже закатить глаза нормально не получается, до такой степени коробит.

— Да, серьёзное. Я вернулась из Милана, а сын даже не позвонил… — знакомые нравоучения. — Выдели время для обеда, буду ждать тебя в нашем ресторане.

Вот и всё.

Так растроган этой милой беседой, ей-богу, аж слёзы наворачиваются.

— Ну? — ожидают друзья.

— Вылазка в семейное гнездо. — коротко поясняю я и тороплюсь остаться в одиночестве.

— Давай вечером к нам? — предлагается поддержка и я молча качаю головой, вкладывая во взгляд всю благодарность.

— Нет, Ян. У меня Алиса. — успокаиваю и себя, и его. — Увидимся. — приподнимаю уголок губ для прощания с ничего непонимающей Милой и с протяжным выдохом, выбираюсь наружу из душного кабинета.

Не мешкая и не истязая себя мыслями,

звоню мышонку. До смерти нужен её тихий умиротворяющий голос и элементарное «Ох, Березин…». Обычное обращение, но наполненное самым что ни на есть бездонным смыслом. Пока она это говорит, чувствую себя живым, чувствую себя нужным. Внутренняя пустота больше не мучает и мне есть за что держаться, чтобы быть полноценным. То, что я считал болезнью, оказалось излечением. Не просто так в моей голове заела Алиса, спутывая привычные мысли. Это пробивался голос сердца, напоминая о том, что оно есть и ему надоело мёрзнуть в заброшенной глубине. Надоело страдать от ненужности. Пора впустить свет и обрести истинный смысл.

— Ты передумал? — слышны нотки надежды. — Можно выйти на работу?

— Нет. Набирайся сил. Это была лишь тренировочная ночь. — поражаюсь её упёртости и немного припугиваю.

— …

В обморок что ли упала?

— Я тоже рад! — на всех уровнях своего сознания чувствую, как меня вытягивает из стресса и цель звонка бесспорно достигнута. — Чего молчишь?

— Боюсь. — едва различимый ответ.

— Меня? — само собой, не трудно догадаться.

— Да…

— Меня не нужно бояться, Алис, мне нужно доверять. — усмехаюсь от умиления, полностью сосредотачиваясь в мечтах о нашем будущем.

Это помогает. Мысли о матери становятся бесцветными, и я сажусь в машину уже не таким накрученным.

— Ты куда-то едешь? — прислушивается к звукам дороги мышонок.

— Да, на встречу. — избегаю я конкретики.

Не надо ей пока знать о моей семье, а то вообще не захочет иметь со мной никаких дел.

— Понятно.

Слушаю её равномерное дыхание и ловлю себя на мысли, что хочу его сбить.

— Кхм, а где ревность? — подшучиваю я. — Ты же меня бабником считаешь…

— Зачем ревновать, если ты всё равно сделаешь так, как захочешь? — и всё это таким ровным тоном, что даже как-то обидно стало.

— Не всегда. — примирительно откликаюсь я. — Сейчас я принимаю все решения, опираясь на твоё присутствие в своей жизни. А так как я прикладываю немало сил, чтобы ты была рядом и делаю многое в тебе угоду… то это чего получается, что я подкаблучник что ли? — аж торможу у входа в ресторан резче, чем хотелось.

— И что это ты мне в угоду делаешь, Березин? — не верит Алиса.

Вот бессовестная! Я себя чуть ли не ломаю каждый день и держу в руках, а она даже не замечает…

— Да я постоянно иду у тебя на поводу! Например, скажи спасибо, что до сих пор тебя не связал, губки твои прекрасные не заклеил и в ЗАГС не приволок, а мог бы!

— Ты нигде на учёте не состоишь? — спустя некоторое время спрашивает мышонок.

— Пока нет. — на полном серьёзе отвечаю я и снова бросаю на ненавистный ресторан взгляд непреодолимого отвращения. — Любовь моя, мне надо бежать…

— Хорошо… — выдыхает Алиса и ей не удаётся скрыть, что она непрочь продолжить слушать мой бред и дальше.

Улыбаюсь, как дурак.

— Я позвонил, потому что скучаю по тебе. — напоследок скрашиваю наш разговор любовными фразочками, хоть моя недотрога и делает вид, что ей всё равно на них. — И я с каждым днём понимаю сильнее, что вся моя жизнь — это ты… что до тебя её не было.