Всем сердцем

Мэтьюз Патриция

– Мне кажется, что, если твоя жена предпочла тебе этого Грантера, она тфже не очень умна. Если он действительно таков, как ты говоришь.

– А знаешь, ты права!– неожиданно рассмеялся он. – Как же я не понимал этого до сих пор!

Он начал рассказывать девушке о себе, о своих замыслах, о том, как хотел организовать собственный бродячий цирк. Однако он не обладал талантом иллюзиониста, а был просто хорошим жонглером и акробатом.

– Но никто это не ценит. Здесь любят фокусы, женское пение

и танцовщиц. Кроме того, сейчас, во время войны, бродячие цирки мало чем отличаются от цыганских таборов. Вот в Европе действительно великолепные цирки!

– Тогда тебе нужно ехать в Европу, – отозвалась Серена, – если это действительно твоя мечта.

– Это легче сказать, чем сделать. Билет в Европу стоит дорого. Мне придется проработать очень долго, чтобы скопить необходимую сумму. А милая Руби... – он коротко усмехнулся, – она не просто сбежала с Отто, она еще и прихватила те жалкие сбережения, которые мне удалось скопить за последние несколько лет.

– У тебя еще вся жизнь впереди, Тодд. И много времени, чтобы добиться того, что ты хочешь. Просто попытайся забыть про свою жену.

– Я уже почти забыл, Серена.– Он взглянул на нее. – Спасибо тебе за это.

Серена почувствовала, что краснеет.

– О, не стоит благодарности.

Теперь они ездили кататься вместе почти ежедневно. Однажды днем они остановились отдохнуть на крошечном песчаном пляже у горного потока. Это место не было видно с дороги, со всех сторон их окружали густые заросли кустарника и деревья. Они сидели рядом на расстеленном на земле шерстяном одеяле Тодда.

Девушка мечтательно любовалась быстрым течением.

– Было бы приятно поплавать, – произнесла она, – если бы вода не была такой прохладной...

– Она не просто прохладная – она ледяная.

Серена замолчала и вернулась мыслями к той далекой ночи у реки Карсон, вспомнив страшную смерть родителей. С того времени прошел уже почти год.

Тогда она впервые сблизилась с мужчиной. Рори Кленденнинг... Где он сейчас? Скучает ли по ней? Поверил ли он в то, что она убийца? Она тяжело вздохнула.

– Серена?

– Что, Тодд? – Его лицо было так близко, что она видела свое отражение в его зрачках.

– Ты вздыхаешь. Тебе грустно?

– Да нет. Не больше, чем обычно.– Она улыбнулась. – Я вспоминала прошлое.

– Не жалей о прошлом, Серена. Моя беда была в том, что я слишком много думал о нем. А жизнь– это только настоящее. То, что происходит здесь и сейчас. Ты научила меня этому.

И он поцеловал ее. Затем обнял, увлекая на одеяло.

В какой-то момент ей стало страшно, но потом она вздохнула и подумала: разве она не сама этого хотела? Сблизиться с ним. Она расслабилась и попыталась ни о чем не думать.

С тех пор они часто уезжали подальше от каравана и, отыскав уединенное

место, занимались любовью. Тодд оказался довольно грубым любовником, она ожидала от женатого человека большего. Хотя она не получала полного наслаждения, ее просто радовала физическая близость мужчины, ей нравилось, когда он касался ее тела. Ей пришло в голову, что его невнимание и определенная грубость в любви могли быть одной из причин, из-за которых от него сбежала Руби. Скоро она выяснила и другую: Тодд, как оказалось, был страшно ревнив.

Однажды после очередных занятий любовью, вновь оставивших Серену неудовлетворенной, она, почти одевшись, вдруг услышала легкое шуршание в кустах.

– Что это? – Она замерла, прислушиваясь.

– Сейчас узнаем, – сказал Тодд.

Он выхватил из кобуры револьвер и быстро направился к зарослям.

– Подожди, Тодд! – воскликнула она. Потом повысила голос и повелительным тоном произнесла: – Шу Тао, выходи!

С шумом и треском из-за кустов, бросая на них робкие взгляды, появился Шу Тао.

– Я так и знал, – с отвращением сказал Тодд. – Я уже давно заметил, каким глазами он смотрит на нас. К счастью, сегодня мне представляется удачная возможность прекратить это раз и навсегда.

Он поднял револьвер и прицелился в китайца.

Серена почувствовала, что в ней разгорается гнев. Происходящее казалось ей глупым и бессмысленным. Как человек может пристрелить другого из-за такой ерунды?

– Не надо стрелять, Тодд. – Она загородила ему дорогу. – Он не причинит тебе вреда. Он просто беспокоится обо мне.

– Тебе не остановить меня, Серена. Хороший китаец – мертвый китаец. И я не могу допустить, чтобы он подглядывал за нами! Теперь ты моя девушка, Серена.

И этот треклятый китаец больше не будет за тобой волочиться.

– Иди ты к черту, Тодд Ратледж! Я вовсе не твоя девушка! Я сама по себе! И мне не нравится, что ты называешь его китайцем. Шу Тао – достойный уважения человек, и у него есть имя.

– По мне, так он просто китаец. – Теперь в его голосе прозвучала уже открытая насмешка. – Лучше отойди и не вмешивайся, Серена. Я поступлю с ним так, как он того заслуживает.

Эти слова привели Серену в бешенство, но она заставила себя сдержаться. Зайдя Тодду за спину, она быстро достала из сумочки пистолет и приставила к его спине. Шу Тао растерянно следил за ними.

– Брось револьвер, Тодд! Тодд замер.

– Что ты делаешь, Серена? – обескураженно спросил он.

– У меня в руках пистолет, Тодд. Если ты не бросишь оружие, я застрелю тебя.

– Ты не сделаешь этого!

– Сделаю, не сомневайся. Я умею стрелять. – Ее голос стал жестким. На самом деле она не была уверена, хватит ли у нее решимости спустить курок.