Всем сердцем

Мэтьюз Патриция

Кленденнинг часто вспоминал Серену и ту ночь в пустыне. Теперь он понимал, что был не прав, обижаясь на нее, и жалел, что был с ней не слишком любезен в их последнюю встречу. Всему виной его упрямая гордость и еще одна причина, о которой Серена даже не догадывалась. Кленденнинг не мог в двадцать два года признаться девушке, что не очень-то опытен в отношениях между мужчиной и женщиной. Не будучи опытным в любовных делах, он не мог точно решить, любит ее или нет. Но одно знал твердо: Господи, как он скучает по ней! Но почему ее считают преступницей? Та Серена,

которую он знал, не способна на убийство! Вряд ли она так изменилась за. три недели. Где она сейчас? Далеко ли? Как же она одна в этой дикой стране?.. Ей нужен спутник. Если бы он только знал, где она, то нашел бы ее и предложил свою помощь...

Спенсер Хард, выйдя от Кленденнинга, заспешил по улице, догоняя помощника шерифа. Некоторое время они шагали в молчании. Потом адвокат раскурил новую сигару и обратился к Барнзу:

– Ты был слишком груб с молодым человеком, Джейк.

– В этом городе с нами тоже грубо обходятся, судья, – парировал тот. – Каждый день к шерифу приходят несколько важных шишек и спрашивают, когда мы найдем убийцу этой шлюхи. А шериф, который весь день просиживает задницу на стуле, кричит, что сдерет с нас по три шкуры, если мы не отыщем преступника!

– Понятно, у вас такая работа. На тебя давят, и ты давишь.

– И все из-за убийства какой-то шлюхи! – словно оправдываясь, сказал Барнз. – Но я свою работу делаю хорошо и почти уверен, что ее убила Серена Фостер.

Хард выпустил облачко дыма.

– Я никогда не говорил, что ты плохо работаешь, Джейк. Но на этот раз ты ошибаешься.

– Почему же она тогда сбежала?

– Я не знаю, о чем она думала. Серена не говорила со мной на эту тему. Напрашивается наиболее вероятный вывод: она опасалась возможных подозрений.

– Скажите, судья, а вам-то что за интерес в этом деле? – спросил Барнз.

– Я решил действовать в ее интересах, пока она не может делать это сама. И она останется моей клиенткой, арестуют ее или нет. Если дело дойдет до суда, я буду представлять ее и там. А пока что я из кожи вон вылезу, но найду настоящего убийцу Мадлен Дюбуа.

– И все это вы собираетесь делать бесплатно? – изумленно спросил Барнз.

Спенсер Хард улыбнулся:

– Несмотря на распространенное заблуждение, не все адвокаты работают только ради денег. Некоторые также заботятся о правосудии и благополучии клиента.

Даррел Квик ни в чем не был уверен. Жизнь научила его, что люди, казалось бы, не способные убить человека, под давлением страха или гнева могут совершить преступление. Все зависит от обстоятельств. Даррелу случалось убивать. Он делал это хладнокровно, без лишних эмоций. Тем не менее Даррел совершал это в двух случаях: в порядке самозащиты или если человек действительно заслуживал смерти. Так что он не имел никакого морального права обвинять Серену, даже если она и убила. У нее был горячий характер, и с ней действительно обошлись довольно несправедливо.

Он беспокоился о девушке. Где она и что с ней? Скорее всего она убежала из страха, что ее арестуют. Поступила так же, как он совсем недавно. Он тоже

вынужден был бежать с Миссисипи, находясь под угрозой ареста за убийство человека. Если она невиновна, ей придется потрудиться, чтобы доказать это. Слишком уж много улик против нее. Но почему она не обратилась к нему за помощью? На это был только один ответ, и он не нравился Даррелу. Возможно, она не бежала, а ее опять похитил тот человек в маске. И теперь девушка лежит мертвой в одном из ущелий в окрестностях Вирджиния-Сити.

По натуре Даррел был фаталистом. Человек, полагал он, может иногда играть с судьбой. Но обычно случается наоборот, и он сам становится игрушкой в руках судьбы. Теперь все зависит от того, как лягут карты. Быть может, в этой игре жестокая судьба навсегда разлучила их. Если так случилось, ничего не поделаешь. Даррелу оставалось только надеяться, что девушка еще жива. В любом случае Даррел Квик понимал, что потерял Серену надолго, если не на всю жизнь.

Утром в воскресенье Рори Кленденнинг проснулся с твердо созревшим решением уйти с рудника. Он знал, что на это даже не обратят внимания. Начальство привыкло, что рудокопы отсутствуют на работе несколько дней после зарплаты. Если рабочий так и не появлялся, ему с легкостью находили замену.

Он вышел в город только к середине дня. Хотя день был воскресным, большая часть салунов была открыта и полна людей. Только несколько лавок были заперты. На юноше был все тот же костюм, в котором он приехал, – он так и не скопил денег на новый. Но теперь его одежда, включая широкополую шляпу, была безукоризненно чиста. Он даже до блеска начистил ботинки. Осторожно, чтобы не испачкаться, он шагал по пыльным улицам. Множество идей приходило ему в голову, но он тут же их отбрасывал. Любое дело требовало небольших первоначальных финансовых затрат. А денег у него не было. В банке ссуду он взять не мог – у него не было никаких рекомендаций или поручителей. Взять в долг тоже было не у кого.

В какой-то момент он неожиданно понял, что идет в сторону платной конюшни Кэт Роган, и не стал сворачивать. Кроме Серены и Кэт, он почти никого не знал в Вирджиния-Сити. А Кэт в тот раз была так добра к нему. У него возникла блестящая идея, и он уже видел, как можно было бы претворить ее в жизнь. Немного рискованно, учитывая его денежное положение. Чтобы это удалось, требовались определенная доля везения и настойчивость. Но прежде всего ему была необходима поддержка со стороны Кэт Роган. Без ее согласия и помощи план был изначально обречен на провал.

Быстрыми шагами он подошел к утопающему в цветах домику рядом с конюшней и направился к боковому входу. Грохоча ботинками, поднялся на веранду и постучал. Дверь открылась почти мгновенно. За ней стояла Кэт – как обычно, в мужской рубашке и брюках. В руках у нее было ружье, нацеленное ему прямо в грудь. Лицо ее раскраснелось, а руки были перепачканы в муке. Из маленькой кухоньки пахнуло жаром. Слышалось потрескивание поленьев в печке.

Узнав его, Кэт отступила на шаг и небрежно повесила ружье на стену.