Вселенка
Шрифт:
Сергей перевел на меня глаза:
– Твоя подруга? Представь меня, - попросил он.
– Это... это моя дальняя родственница, Энна, - слегка растерявшись проговорила сестра, - в гости ко мне ненадолго приехала.
– Очарован,- мурлыкнул Сергей.
Я неразборчиво хмыкнула и, дернув Альку за руку, громко напомнила ей:
– Мы опаздываем!
– Ах, да, Сергей, извини, - заторопилась сестрица, - но нам действительно нужно бежать.
– Мы же не договорили, - отозвался мой бывший, - Аля, ты не возражаешь, если я зайду к тебе сегодня вечером? Тогда
Ах ты! Но, прежде чем я успела вмешаться в происходящее, сестра торопливо кивнула и сказала:
– Да, заходи после восьми.
– Аля, зачем?
– cпросила я, едва мы остались одни.
– Ну, видишь, всегда думала, что это он оставил тебя. А, оказывается...
– Ничего не оказывается, - зло ответила я, - так оно и было. Чтобы он сейчас не говорил, можешь его не слушать.
Алька проницательно посмотрела на меня:
– Ты все еще сердишься, что он женился, да? Уже после вашего разговора? Но ведь ты сама не захотела его связывать!
– Я ему не говорила, чтобы женился! Это он принял такое решение,- яростно возразила я.
– Но после того, как ты велела ему устраивать свою жизнь?
– с каким-то странным ожиданием в голосе спросила сестра.
– Жаль, что ты тогда мне об этом не сказала.
– Ничего я ему не велела, о чем ты?
– поджала я губы.
– Вообще-то мы обсуждаем, почему ты сейчас сердишься, - мягко пояснила Алька.
– Я сержусь, что он представил это таким образом! Я совсем не отправляла его на свиданки с той курицей, на которой он женился вместо меня, пока я валялась на больничной койке, - запальчиво возмутилась я, а потом запнулась и замолчала.
А вдруг? Могла ли я ему ляпнуть что-то похожее под воздействием морфия, а потом забыть? Да нет, врет - даже под наркотиком я не смогла бы сказать такого и отпустить его. В той ситуации я цеплялась за Серого с отчаянием обреченности.
А ведь, если говорить честно, - то что?
– я ожидала, что он проведет всю свою жизнь, ухаживая за инвалидом вместо того, чтобы наслаждаться молодостью, совместными турпоходами, которые он так любил, детьми? В эту минуту, рассматривая прошлое со стороны, я вдруг поняла, - мое поведение сверкало незамутненной чистотой эгоизма; если бы я любила Сергея по-настоящему, когда счастье и благополучие другого значат больше чем свои собственные... Получается, и любви-то не было?
До меня донесся голос Алевтины, но ее слова скользнули мимо сознания, бурно отреагировавшего на внезапное озарение: я должна была его отпустить. Предложить, чтобы он жил дальше без меня и остался, ну, разве - в качестве друга... Дать ему выбор... И не пестовать обиду, а принять, что любимый предал, когда он этот выбор сделал. И жить дальше, зная, что не любовь то и была, не хранить в душе страх новых отношений.
Мое собственное поведение было не на высоте - я слишком цеплялась за прошлое, когда надо было жить в настоящем.
Я потрясла головой: теперь всё виделось совершенно иным, и, пожалуй, впервые за долгое время из глубины души ушло чувство настороженного отторжения любого намека на близкие отношения с противоположным полом;
У меня как будто открылись шлюзы памяти, в голове замелькали воспоминания и ситуации, которые я в свое время предпочла истолковывать в соответствии с внутренним настороженным ожиданием измены, или вообще не обращать внимания, но которые теперь вдруг виделись под совершенно другим углом зрения.
Ника, ты в порядке?
– Алевтина, видно, уже не в первый раз пытавшаяся до меня дозваться, тревожно заглядывала в лицо.
– А, что? Да... Все путем, - отозвалась я, замечая, что мы продолжаем стоять посреди тротуара и поток прохожих недовольно нас огибает.
– Аля, знаешь, я, пожалуй, с Сергеем сегодня вечером встречаться не хочу; лучше по вечернему городу погуляю.
– А мне кажется, что это тебе необходимо, - возразила сестра.
– Ты должна закрыть за собой эту дверь в прошлое, а не разрешив вопросы, которые у тебя к нему есть, сделать это невозможно.
Вот ведь, храшшев хашарэк! Толком возразить Альке я не могла и не хотела - как же мне это вдруг стало неинтересно!
– Извини, Аля, но при вашем разговоре меня не будет, - даже не собираясь притворяться, что думаю над её просьбой, ответила я.
– А ты здорово изменилась,- заметила сестра.
– И не только внешне.
Мы обе рассмеялись, осознав, что она сказала. Да уж, внешность у меня поменялась кардинально.
В тот вечер, проводив Альку до дома, пошла бродить по ночному городу, с нежностью вспоминая всё связанное с памятными по детству и юности местами. Вернулась уже совсем поздно ночью. Алька меня дождалась, и, позевывая, кратко сказала, что Сергей был и ушел, Велеслава звонила и придет утром, и все подробности завтра.
***
Меня что-то разбудило, и я с облегчением вынырнула из омута тревожного сна, в котором меня кто-то все время звал, тянулся ко мне через пространство; до меня доносились неотчетливые слова, но я не могла их разобрать. Открыла глаза, влажная от слез подушка неприятно холодила щёку. Что за ерунда?
С кухни доносились негромкие голоса, похоже Велеслава действительно появилась у нас с самого раннего утра. Когда, потягиваясь и зевая, я вошла в кухню, сестра уже сидела с колдуньей сидела за столом и пила божественно пахнущий кофе. Кажется, именно этот запах меня-то и разбудил.
Велеслава улыбнулась мне и вернулась к разговору с Алькой:
– Без бриллианта никак не получится.
– Это вы о чём?
– полюбопытствовала я.
– Пытаемся сообразить, как установить связь с сестрой Велеславы, Маргой.
Я тут же проснулась - проблемы то никуда не делись.
– В чем трудности? Вроде, ювелирные магазины есть; пойдем и купим.
– Его нужно наполнить энергией. А это либо происходит постепенно, как в случае с твоим обручальным кольцом - ты его долго носила, не снимая, и камень понемногу наполнялся твоей силой. Но это крайне долго, нам не подходит. Либо...- Велеслава замялась.