Всех убрать !
Шрифт:
– Да, - с сожалением подтвердил Райли, - действительно, законными их не назовешь.
– Зато они оказались весьма эффективными. Умные, беспощадные, почти дьявольски изощренные. Это было очень по-сицилийски!
– Тот человек - американец.
Старик пожал тощими плечами:
– По крови он - сицилиец; и по отцу, и по матери.
– Но по образу действий это не ваш сорт сицилийца, Кармине. Не забывайте, что он долго состоял в рядах мафии.
– Ну что же, это несомненно. И как раз потому он точно знал, в каком месте наносить удар. Его зовут Морини, верно?
Адвокат утвердительно
– Джонни Морини.
Поворот, который приняла беседа, заставил его занервничать и одновременно вызвал некое лихорадочное возбуждение.
Паннунцио наклонился к Райли и постучал по его колену тощим морщинистым пальцем.
– Я хочу поговорить с этим малым.
Глава 2
Это были двое типичных полицейских с юга, два помощника шерифа. Два крепких, коренастых, краснорожих типа в облегающей униформе, которая плохо сидела на них и заставляла обливаться потом. У одного под глазом красовался совсем свежий фонарь. Оба остановились перед камерой Джонни Морини и сквозь прутья решетки смотрели, как он спит на бетонном полу, все ещё запеленатый в смирительную рубашку.
Тот полицейский, который прежде заключенного не видел, удивленно заметил:
– Он не кажется таким уж здоровяком.
– Маленький он или здоровенный, не имеет значения, - фыркнул другой тот, что с фонарем под глазом.
– Он сволочь, вот и все. Все они из дурной породы. С типами вроде него никогда не знаешь, как себя вести. И они неплохо держат удар...
Они повернули ключ в замке, открыли дверь и вошли в камеру.
Шум разбудил Джонни Морини. Он тотчас же мобилизовал все свои ощущения, как это делает, почуяв опасность, дикая кошка. Попробовал пошевелиться, и тут же понял тщетность своих попыток. Резкая боль пронзила голову. Он прикусил губы, глухо застонал и чуть заплывшими глазами уставился на двух склонившихся над ним полицейских. Того, с фонарем, Джонни немного помнил. Он успел изрядно его отдубасить, прежде чем другой огрел его дубинкой сзади.
Воспоминания о прошлой ночи были смутными. Он вошел в бар где-то в южной части города, подгоняемый бешеной потребностью подраться. Когда-то она возникала регулярно, но уже долго он держал её на привязи. На сей раз Джонни сознательно напился встельку... И вот теперь не мог припомнить, кто начал первым. Лишь всплыло в памяти, как под его ударами рухнул шофер грузовика, потом на него набросились двое других парней, и так пошло до самого прихода копов.
Джонни снова попытался пошевелиться, на этот раз осторожнее. Несмотря на смирительную рубашку, сковывавшую движения, ему удалось выпрямиться и сесть, прислонившись к стене. Все тело ныло. За полученные от него побои ему отплатили той же монетой, едва посадили под замок, да ещё увязали его, словно копченый окорок. Возможно, именно поэтому коп с подбитым глазом не выглядел взбешенным - он явно уже отвел душу.
– Как себя чувствуешь?
– с ухмылкой спросил второй полицейский.
– За ночь немного успокоился?
– После вчерашнего я хорошо проспался.
Тип с фонарем устремил на него полный недоверия угрюмый взгляд.
– Не вздумай снова руки распускать! Иначе я тебя предупреждаю: отделаю, как Бог черепаху!
– Тогда мне не за что будет обижаться.
Второй коп широко улыбнулся, присел с ним рядом и принялся развязывать смирительную
– Ну ладно, кажется, ты отошел. У тебя был просто кризис. Время от времени такое со всеми случается...
Джонни спросил себя, что же он мог такого сделать, что заслужил подобное великодушие. Его черные глаза изучали лица копов.
– Теперь вы отведете меня к судье?
– Нет, никакого судьи не будет, - сплюнул полицейский с фонарем. Сегодня - прощенное воскресение. Тебя просто отпустят и про все забудут.
– А-а...
Джонни ничего не понимал.
– Тебе удача подвалила, - добавил тот, который ещё продолжал его развязывать.
– Нашелся друг...
Это заставило Джонни призадуматься. Что до друзей, то он знал их великое множество - таких, которые давно и упорно пытались напасть на его след и потом убить. Однако эти люди сейчас или были мертвы, или сидели в тюрьме. Об этом он позаботился лично.
Смирительную рубашку с него сняли. Сохраняя задумчивый вид, Джонни потер руки, чтобы восстановить кровообращение. Затем оперся обеими ладонями на стену и сумел подняться. Ноги казались ватными, живот ныл от ударов, полученных накануне; все это мешало распрямиться до конца. Однако спустя минуту он уже не держался за стену.
– Этого друга как-нибудь зовут?
Коп с фонарем пожал плечами:
– Друзьям, у которых есть деньги, называть себя совсем не обязательно.
Это кое-что объясняло. Но не все.
Джонни Морини остановился на пороге Дворца правосудия, чтобы дать глазам привыкнуть к слепящему свету солнечного утра. Затем прошелся изучающим взором по улице. Вскоре он заметил то, что искал: автомобиль, припаркованный у края тротуара; за рулем сидел человек, который чего-то ждал.
Джонни медленно приблизился к машине. Человек, сидевший внутри, перегнулся через сиденье, чтобы открыть ему дверь. Джонни внимательно, но не слишком удивленно на него посмотрел.
– Доброе утро, Райли.
– Садитесь, Джонни. Черт возьми, вы снова оказались в пиковом положении.
– Это ещё мягко сказано.
И Джонни сел в машину.
Бреясь, он был очень внимателен и мягко проводил лезвием по своим синякам и шишкам. Зато когда закончил с этим, то сразу стал выглядеть гораздо получше. Потом он долго стоял под душем, сначала под горячим, потом под холодным, и мылся, мылся, мылся...
Теперь он чувствовал себя вполне прилично. Обернув полотенце вокруг бедер, Джонни перешел в комнату, где работал кондиционер. Задумчивый Райли сидел на диване с бокалом в руке. Он потянулся за бутылкой, наполнил другой бокал и протянул его Джонни.
– Я бы охотно выпил кофе и что-нибудь съел, - заметил Джонни.
– Я уже заказал. Подадут в номер.
Джонни пригубил скотч. Алкоголь обжег раны на губах и во рту. Он отодвинул бокал и взглянул на Райли.
– Как же случилось, что вы больше не состоите на службе в министерстве юстиции?
– А этим я обязан как раз вам, - спокойно ответил адвокат.
Джонни довольствовался тем, что посмотрел на него, и спокойно стал ждать продолжения.
– Я так и не смог забыть, каким образом вы загнали в угол своего прежнего патрона. Как подстроили то липовое дело, чтобы его скомпрометировать. Понимаете, я-то доподлинно знал, что улики сфабрикованы.