Всегда вместе
Шрифт:
Утюг снова щелкает.
— Хоть бы ты веревкой прикрутила или проволокой, — говорит Зоя.
— Кончаю, Зоинька, — отвечает Поля. — А что ты плохого находишь в артистке? Она очень культурная женщина.
— А я бы ни за что не пошла, — возражает Зоя. Она вызывающе смотрит на Бирюлину. — Чтобы меня, как куклу, вертели-повертывали: «садитесь», «встаньте», «улыбнитесь»!
— Не в этом дело! И не мне ее учить, она старше меня, — говорит Бирюлина.
Она отставляет утюг на край стола и рассматривает платье: складок нет, платье
— От твоей артистки за версту старым режимом пахнет, — уже не сдерживая себя, говорит Зоя.
Поля Бирюлина поводит плечами:
— Ты вот Тургенева «Дворянское гнездо» читаешь. Из рук не выпускаешь!
— Сравнила! — вспыхнула Зоя. — «Дворянское гнездо» у Тургенева и «дворянское гнездо» на Новых Ключах!
— Почему же? — вмешалась в разговор Линда. — Почему дворянское? Потому что у нее в доме любят музыку, потому что у нее можно научиться вышивать?
Зоя фыркнула:
— Будто я против музыки. Ты скажи, почему она Сережу не хочет пускать в тайгу? Сережа вчера какой расстроенный был! Семен Степанович говорит: «Пусть идет, крепче станет», а Альбертина Михайловна: «Не пущу!» Сережа сам рассказывал… А Митенька Владимирский так совсем испортился. Волосы расчесывает проборчиком, как на манекене. Флакон духов каждый день на себя выливает. Франтик!
Линда все улыбается, только нежная кожа на ее щеках засветилась румянцем.
— Не в этом, Зоя, дело, — рассудительно говорит Поля. — Пусть одевается и прихорашивается. Но ведь жалко на него смотреть, когда к доске вызовут. И в этом ты, Линда, виновата: что за дружба, когда он на каждом уроке заваливается!
— Вчера в клуб пришел, гордый-прегордый, голову во все стороны поворачивает. — Зоя встает, прохаживается по комнате, передразнивая Митю. — Я думаю, что с ним? Оказывается, новый галстук надел — в розовых крапинках — и фасонит.
Она вновь садится к печке, берет в руки книгу.
— Ты тоже хороша! — сердится Поля. — Каждый день — в клуб. Конечно, для уроков времени нехватит.
Зоя выпрямляется, и книга падает, гулко стукнув об пол толстым переплетом.
Линда взглядывает в окно и громко смеется:
— Девочки, Ванюша-то за Борисом гонится! Разозлился!
Девочки сгрудились у окна. С минуту они следят за мелькающими на Джалинде мальчиками.
— А все-таки, Зоинька, — мягко говорит Поля, — если ты сегодня придешь позже десяти…
— Ну и что? Ну и приду! — упрямо мотает косичками Зоя, не отрывая плаз от окна. — Сегодня новая картина.
Лицо Поли становится строгим:
— Будем обсуждать на комсомольском собрании.
— Больше некого, кроме меня! — запальчиво отвечает Зоя. — Мальчишек боишься, вот и напустилась на меня! У Мити Владимирского по русскому двойка… У Вани Гладких по алгебре двойка…
— Девочки, когда Андрей Аркадьевич обещал притти? — меняет разговор Линда.
— После обеда, — отрывисто отвечает Зоя.
Она подходит к печке, поднимает
— Ну вот, после обеда… А мальчишки пропали. Ну как же теперь? Опоздают! Чувствую, что опоздают!
— Да нет же, Поля, — говорит Линда, — ведь до Чичатки всего восемнадцать километров. А они с утра ушли.
— Это правда, — успокаивается Поля.
— А главное, там Антон, — уверенно говорит Зоя. — Я Антона знаю с пятого класса. Он за четыре года ни разу к обеду не опоздал.
Молчание.
— Зоинька, ты анатомию выучила? — осторожно спрашивает Поля.
— Один раз читала, — неохотно отвечает Зоя.
— Зоинька, дорогая, оставь книгу, позанимайся, — ласково говорит Бирюлина.
— Да, как же! Борис скоро придет и отнимет. Это его книга.
— Давай вместе, — предлагает Линда.
Поля благодарно смотрит на нее.
— До свиданья, девочки, я скоро, — говорит она. — Не забудьте Андрея Аркадьевича встретить!
— А Сережу скажи, чтобы отпустила! — кричит ей вслед Зоя. — Слышишь?
Поля оборачивается:
— Слышу, Зоинька, скажу. Ты не думай, что я со всем согласна.
Взобравшись с ногами на табурет и подперев кулачками подбородок, Зоя смотрит на Линду.
«…Грудная клетка образуется позвоночным столбом и ребрами… Ее форма приближается к форме конуса…»
А может, Зоя и не слушает — думает о своем?
Поля Бирюлина вздыхает и тихонько прикрывает за собой дверь.
Из глубины интернатского коридора прогремел зычный голос:
— Зойка, догоню — плохо будет! Книгу верни!
Зоя собралась ответить что-то очень дерзкое, но застыла, обеими руками прижав к груди книгу. С улицы в коридор входили Хромов и Варвара Ивановна.
— Ой, это вы! — Вихрева кинула уничтожающий взгляд в сторону Бориса Зырянова: — У мальчишек грязно, идемте к нам.
Сначала возле Хромова были только девочки: синеглазая Поля Бирюлина, беспокойная Зоя Вихрева и улыбающаяся Линда Терновая.
Ребята входили по одному, по-двое, потом целой гурьбой.
Они обсуждали поход на Чичатку. Трофим подтрунивал над Сеней Мишариным, потерявшим по дороге варежку. Антон, вошедший в комнату последним, старательно жевал булку.
Ваня Гладких и Толя Чернобородое вошли, продолжая между собою спор, но замолкли, увидев учителей.
— О чем это вы? — спросила Варвара Ивановна.
Толя Чернобородов объяснил:
— Мы заспорили, как стать культурным человеком. Я утверждаю, что без образования нельзя стать культурным. Ленин говорил на третьем съезде комсомола, что надо овладеть всеми знаниями, которые накопило человечество…
— Я не против этого — возразил Гладких, — а все-таки хотя дед Боровиков и без образования, а культурней Антона, который не всякий раз даже с учителем поздоровается.