Всегда вдвоём

Владимов Максим

Обзор окрестностей прервал несильный удар кулачком в грудь. Рыжая. Господи, как же я тебя люблю!

Грубо схватив её за голову, я впился в мягкие губы лютым поцелуем.

Миру — ждать.

– *-*-

Вот мне интересно — как согласуются все эти толпы, наводнившие наш вроде бы секретный объект, с режимом безопасности? Артемьев что — вообще мышей не ловит? Ну ладно — вояки, понятно, почему их тут такая толпа, это, наверное, долгожданное подкрепление наконец-то до нас добралось. Но вон там я вроде и гражданских

вижу целыми группами! Это что — любопытствующие жители подтянулись, что ли?

У нас тут, вообще-то, аппаратура ценная прямо на улице! Да и Либанов неходячий — как бы не затоптали...

Я поднял голову, уцепился глазами за давешнего солдатика.

— Слышь, воин! У тебя же рация тут ещё? Наколдуй-ка мне сюда подполковника Артемьева!

Но никого вызвать пацан не успел — подпол вынырнул из толпы, как по мановению волшебной палочки. Ещё и с Ивлевым.

— Ну ты даёшь!

— Не дохрена ли тут народу?! — мы с Артемьевым высказались одновременно, хоть и в разной тональности.

Он не сразу сообразил, что я сказал, но тут же остановился, заозирался, и ему тут же подсыпал угольков Ивлев:

— Да уж, подполковник, сдаётся мне, сейчас это воинство доломает всё, что японцам не поддалось.

Как бы в подтверждение его слов, от ангара донёсся возмущённый вопль Либанова. Артемьев чертыхнулся и резко рванул обратно, судорожно дёргая застрявшую рацию.

— Ну, и как вы тут? — провожая подпола взглядом, осведомился Ивлев.

— Хорошо. У нас всё хорошо, — ответила ему Рыжая.

Потом я немного потерялся. Помню только, как Артемьев с рыком выгонял пехоту за периметр, расталкивал аж пять БТРов по позициям вокруг ангара, как подъехавшие пожарные суетились туда-сюда со своими шлангами... Зальют же нам там всё! Кто-то принёс одеяло и накрыл нас с Линой — стало прям совсем хорошо, тепло.

Вообще-то, думаю, это просто у меня в голове время растянулось, а по факту вряд ли вся эта суматоха продлилась более пары десятков минут.

В поле зрения вплыли две тёмные фигуры, приближаются, против света не разберу, кто именно. Сморгнул — Алексей и профессор. Красавцы, ничего не скажешь — ободранные, одежда подпалена, у профессора и вовсе лицо сажей вымазано. Но улыбаются оба! А что — имеют право: здорово они нам помогли сегодня. И наверняка профессор тоже руку приложил — он ведь вроде первым про помехи заговорил? Или не он? Уж и не помню. А — неважно:

— Большое вам спасибо, эээ...

— Иван Дмитриевич, — подсказал Лёха.

— Иван Дмитриевич, — эхом откликнулся я, вставая. — Вы нам очень помогли!

— Это вам спасибо, Александр, интереснейшая тема! Какой материал! Работать и работать! Оболтусы мои, гляжу, пригодились, да и вообще — живенько тут у вас! Короче, кому подать заявление?

— Заявление?!

— О переходе в вашу лабораторию.

— Ну, если лабораторию — тогда завлабу, Либанову, — обалдело выговорил я.

Эпилог

— Вот интересно, в Японии фотоконкурсы есть какие-нибудь? Международные, — меланхолично спросил Ивлев, глядя на противоположную стену.

— Поиздеваться

хотите? — усмехнулся я, тоже оборачиваясь на фотографию взрывающегося портала. Красивое.

Я всё-таки сорвал джек-пот — и момент подловил наилучший, и оказался единственным, кто вообще додумался снимать в той суматохе. Себе-то напечатал маленькую, А4, а вот генерал мельчить не стал: как увидел на стене в "перспективной лаборатории" — так сразу затребовал оригинал, зафигачил батальное полотно метр на два и повесил в своём кабинете.

— Ну а почему бы и нет? Помнится, у них не раз гремели фотографии то Хиросимы, то бомбардировок Токио — видать, любят они такое! Страдальцы, ...
– тут генерал перевёл взгляд к моему правому плечу и смутился.

Лина хихикнула, а я посмотрел генералу в глаза и улыбнулся. Теперь-то — почему бы и не поулыбаться!

Помолчали.

— Не жалеешь? — какой-то странный вопрос, с явным подтекстом.

— О чём? — прикинусь-ка я чайником.

— Что технологию пришлось государству отдать.

Прежде чем ответить, я нырнул внутрь себя — не жалею? Точно?

— Нет. Во-первых, это же не я придумал, а Либанов с парнями. И претендовать на патент я всё равно никак не могу. Во-вторых, у нас тех технологий уже сейчас десяток, что-то другое запустим... Ну и, в конце концов, а что мы могли бы получить, владея этим патентом? Ясно же, что таких детекторов придётся сделать стотыщмильёнов, мы такое никак не потянем...

— Вот, — генерал с готовностью выстрелил в меня пальцем. — Вот! За это тебя и ценю — что, при всём таланте, ширину шагов не переоцениваешь... Не ваш это масштаб, даже роялти с патента — не ваш.

— Ну, от роялти мы бы не отказались, — возразил я.

— Не в этом случае, извини. Тема настолько горячая, что проекты, готовые к массовому внедрению, нужны уже вчера. Чтобы их получить — целый институт требуется, а на это у вас людей нет. Ни ты, ни Либанов, при всём уважении, проект такого масштаба никак не потянете, только дело завалите и превратитесь в козлов отпущения. А сейчас — герои, на белом коне!

— Но от роялти не откажемся! — повторил я.

— Да знаю я, чего нынешнее молодое поколение хочет... решаем вопрос. Именно роялти не будет, сам понимаешь, раз патент истребован в казну, но уж бюджеты, и вообще — условия, вырастут, кардинально. Госпремию пробиваем, высоколобым вашим по учёной части плюшек мешок насыплют. Как решим вопрос с научным центром — будем там продавливать в смету бесплатное жильё для сотрудников...

— Шарашка какая-то получается, — скривился я.

— В Троицке тебя это не смущало. И потом, а как ты хотел? Война на носу... — заметив мою скептическую гримасу, Ивлев заторопился: — Да ты ж не знаешь просто! Ты думаешь — это тут только проблемы? Да у нас каждый день сообщения о вероятных переходах! И в половине случаев — с нападениями! Это секрет, конечно, но тебе скажу: с Курил военную базу эвакуировали! Ту половину, что живой осталась. И то же самое опять — ни по воде, ни по воздуху проникновения не зафиксировано! На месте возникли, из ниоткуда!