Всё взять и смыться

Демьянова Валентина

Я с сомнением оглядела его с ног до головы и он мне не понравился. Может раньше, в далекой молодости он и был высоким, стройным парнем с приятным лицом. Теперь же этому типу было далеко за шестьдесят, тело его расплылось вширь и на боках наросли подушечки жира, которые не могла скрыть даже широкая рубаха. Живот напоминал огромный шар, ноги больше подошли бы слону средних размеров, а поросшие светлыми волосами руки напоминали два окорока. Не лучше было и лоснящееся от жира, сплошь состоящее из выпуклостей и вмятин лицо. Всю эту красу довершали две здоровые бородавки. Они царственно венчали массивный нос,

но очарования владельцу не добавляли. Общее неприятное впечатление сглаживали лишь глаза с цепким, слегка ироничным взглядом. Казалось, они принадлежат совершенно другому человеку, живут своей, независимой от остального тела, жизнью и попали на это потное, мясистое лицо по ошибке. В общем, смотреть на него было противно и я побыстрее отвела глаза, удрученно подумав:

– Если этот бугай действительно мой хороший знакомый, то с какими же мерзкими типами я водила дружбу.

А хозяин растянул толстые губы в улыбке, показавшейся мне неискренней, и проворковал:

– Ну, что на пороге стоишь? Проходи! Нам о многом поговорить нужно, а в ногах, как известно, правды нет.

С этими словами он развернулся и тяжело потопал в комнату. Я пошла следом, а шествие замыкал парень, что доставил меня туда. В большой и весьма мрачной комнате мы расселись вокруг стола и толстяк, подперев огромной рукой массивный подбородок, со вздохом проронил:

– Ну, рассказывай.

В ответ я недоуменно пожала плечами:

– А что рассказывать? Я ж ничего не знаю.

Он коротко хихикнул и этот тоненький смешок совершенно не вязался с его слоновьей внешностью:

– Шутница!

– Я не шучу. Говорю совершенно серьезно. Что рассказывать? О чем?

– Аня, Анечка! Цветочек мой ненаглядный! Знаю твой своеобразный характер и всегда относился к нему с пониманием, но сейчас не время для шуток. Перестань придуриваться и давай рассказывай.

– Ну, зачем Вы так! Я не придуриваюсь и с дорогой душой рассказала бы все, что знаю. Да загвоздка в том, что я НИЧЕГО не знаю. Абсолютно! И даже не догадываюсь, что Вам от меня нужно.

Услышав мой ответ, толстяк заметно посуровел. Игривые нотки исчезли из его голоса, а на смену им пришел металл. Чеканя каждое слово, он сказал:

– Мне нужно, чтоб ты объяснила мне, что произошло. Рассказала все с самого начала и до конца, желательно ничего не пропуская.

Тут уж посуровела я:

– Послушайте, Вы ведете себя, мягко говоря, странно. Вы схватили меня на улице, силой приволокли сюда и теперь говорите загадками. Что вам от меня надо? И вообще! Кто вы такие, черт вас возьми! Могли бы и представиться!

– Во дает!
– восхищенно прошептал парень.

– Заткнись!
– проревел толстяк, шумно выдохнул через нос и растягивая слова спросил меня:

– Представиться? Ты говоришь представиться?

– Ну, да!
– кивнула я.
– Незнакомые люди всегда сначала знакомятся, а потом уж ведут разговоры. А то, знаете ли, некрасиво получается. Вы, похоже, меня знаете, я же в полном неведение, кто вы такие.

– Ты хочешь сказать что не знаешь меня?!
– опять начал закипать толстяк.

– Наконец, сообразили! Я Вам русским языком уже битый час твержу: не знаю, кто вы, вижу вас обоих в первый раз в жизни и не понимаю, чего вы от меня добиваетесь.

Толстяк

моргнул в растерянности, а потом горестно вздохнул:

– Правду говорят: горбатого могила исправит. Как была ты взбалмошной дурой, так ею и осталась. Ничему тебя время не научило.

На "дуру", конечно, можно было бы и обидеться, но в его словах не было злобы, скорее сожаление и я не стала цепляться. Ну, сорвалось у мужика грубое выражение, так видно же, что не со зла, а по горячности. А толстяк между тем продолжал:

– Я твой хороший знакомый. Можно даже сказать друг и многое сделал для тебя.

– А что Вы сделали?

– А сама ты не знаешь?

– Нет. Я память потеряла и ничего не помню.

Он коротко глянул на меня и тяжело вздохнул:

– Ясно. Ну, что ж! Потеряла, так потеряла! Мне не трудно, могу и рассказать. Я подобрал тебя на Курском вокзале.

– Как это подобрали? Я, что, щенок бездомный?
– с возмущением перебила его я.

– Точно!
– кивнул он.
– Голенастый, худой, голодный щенок. И именно бездомный! Твоя мать, кстати сказать потомственная алкоголичка с большим стажем, в очередной раз привела в дом случайного хахаля. Они хорошенько выпили, пришли в игривое настроение и ухажер, подзуживаемый мамашей, стал к тебе приставать. Тебе это не понравилось, ты треснула его разделочной доской по башке и убежала из дома. Идти тебе было некуда, на улице стояли холода и ты пошла на вокзал. Устроилась на скамейке в зале ожидания и закимарила.

– И там мы с Вами познакомились?

– Слово познакомились не совсем точное. Я вынужден был вмешаться, когда к тебе привязался пьяный хулиган. Он схватил тебя за руку и хотел выволочь на улицу.

– И никто не вступился?
– возмутилась я.

– Была глубокая ночь. Кто спал, кто просто не хотел вмешиваться в скандал.

– А Вы вмешались? Вы с ним подрались?

– Зачем драться? Я уже тогда был в возрасте да и комплекция у меня не та, чтоб в драку кидаться. Я действовал через убеждение.

– И хулиган прислушался?

– Ему пришлось. У меня был только один аргумент, но очень весомый.

При этих словах парень тихо хрюкнул, за что и был награжден суровым взглядом толстяка.

– А дальше? Что дальше было?
– подстегнула я рассказчика.

– Ну что дальше? Мне стало жаль тебя. Подумал, что, если оставлю тебя, пропадешь! Вот и взял с собой.

– Я стала Вашей любовницей?

– Деточка моя, что ты городишь? Какая из тебя любовница? Это же были кости, обтянутые кожей! Ты от голода была зеленой! Первое время ела не переставая и не могла наесться.

– А почему тогда Вы забрали меня с собой? В бескорыстную доброту я не верю, значит, была причина?

Толстяк еле заметно усмехнулся краем рта:

– Мне нужна была помошница. А у тебя была очень смышленая мордашка. Вот я и решил, что ты можешь мне подойти.

– А чем Вы занимаетесь?

– Я искусствовед.

– Значит, и я стала искусствоведом?
– с интересом спросила я.

– Ты специалист широкого профиля. Я положил на тебя много сил и многому тебя научил. Справедливости ради надо признать, что ты была способной ученицей. У тебя были очень хорошие природные задатки и я только развил их.