Всё возможно
Шрифт:
Через час он затормозил у придорожного кафетерия, как две капли воды похожего на тот, в котором они пили кофе ночью. Эмма даже поначалу решила, что они заблудились и сделали круг. Однако, взглянув на дорожный указатель и увидев номер трассы, успокоилась.
— Я пойду в дамскую комнату, — сказала она. — А ты займи столик и закажи для меня большую чашку капучино, какой-нибудь более-менее съедобный сандвич и большую порцию овощного салата.
— Как скажешь, — смиренно согласился Питер.
— Надеюсь,
— Я постараюсь.
Махнув на него рукой, Эмма вошла в кафе, заперлась в женском туалете и уткнулась носом в мутное зеркало с трещиной посередине. То, что она увидела, превзошло самые худшие ее ожидания.
— О! Кто это? — шепотом спросила Эмма, хватаясь за сердце. — Кто ты, чудовище? И куда подевалась моя дорогая Эмма Сент-Джон?
Она не проронила ни слезинки, когда попала в участок, не расплакалась, когда ее унижали копы, однако увидев себя в зеркале — осунувшуюся, с тенями под глазами, со спутанными волосами, в грязном костюме, — Эмма зарыдала.
— Меня надо показывать на ярмарке за деньги! — всхлипывая, лепетала она. — Мною можно детей пугать! Я монстр! Ужасный монстр!
Для Эммы даже спущенная петля на чулке являлась трагедией, что уж говорить о нынешнем жутком облике.
Она дала себе время выплакаться, затем умылась с мылом, припудрилась, заново накрасила ресницы, нанесла светло-серые тени на веки и подрумянила щеки. Радуясь, что догадалась взять с собой полный набор косметики, Эмма намазала руки кремом, сняла пиджак и блузку, побрызгала тело освежающим спреем, причесалась и залила волосы лаком.
— Так-то лучше!
Спрятав косметичку в сумку, Эмма протерла туфли салфеткой, надела блузку, заправив ее в брюки, затянула пояс потуже, а испорченный пиджак перекинула через плечо.
— Кажется, я снова превратилась в саму себя, — отметила Эмма, бросив последний взгляд в зеркало. — По крайней мере, Джейн должна меня узнать.
Эмма очень удивилась, когда, выйдя из туалета, увидела Питера, в одиночестве сидящего за столиком. Она, конечно, ожидала, что он, как минимум, дерется с дальнобойщиками или соблазняет официантку. Однако Питер, на ее счастье, слишком устал, и ему было не до подвигов.
— Отлично выглядишь. Вид не такой помятый, как полчаса назад. Как тебе удалось преобразиться? — спросил он, когда Эмма села напротив него. — Ты носишь в сумке карлика-визажиста? Или занимаешься колдовством?
— Поскольку это первый комплимент, который ты мне сделал за все время нашего знакомства, я не обращу внимания на те фразы, которые показались мне немного оскорбительными.
— Первый комплимент? — переспросил Питер. — Неправда! Я постоянно тебя хвалю.
— Про себя, наверное.
— Нет, вслух! Однако все чаще за глаза.
— Что так?
— Еще решишь,
— Я еще не забыла о том, как ты меня лапал, а потом попытался поцеловать.
— Я проводил эксперимент. И он с треском провалился.
Эмма голодным взглядом пошарила по пустому столу.
— Ты завтрак заказал?
— Свою порцию я уже съел и думаю повторить. А твою еду сейчас принесут. Я был уверен, что ты застрянешь в дамской комнате на пару часов, и потому попросил официантку не торопиться.
— Спасибо, — сказала повеселевшая Эмма. — Ты можешь быть милым, когда захочешь.
— Это очень трудно.
— Знаю, и потому вдвойне тебе благодарна.
Она почти полностью простила его, когда официантка поставила перед ней большую тарелку с дымящимся омлетом, миску с салатом и огромную кружку кофе. Кроме того, Питер заказал горячие булочки, так что Эмма даже потрепала его по руке от переизбытка чувств.
— От сандвичей меня отговорили, — пояснил Питер. — Кажется, их везде подают только дальнобойщикам. Однако омлет очень даже неплох, будь уверена.
— Я так проголодалась! — призналась Эмма. — Корову бы съела целиком!
— Живодерка.
— Мм… Ты прав, омлет — выше всяких похвал!
— И стоит дешево. За что люблю такие кафетерии, так это за цены.
— Жаль, что качество пищи чаще всего хромает.
— Просто нужно знать, что заказывать.
— Ох, и салат такой вкусный!
Питер не выдержал и прыснул.
— Теперь ты знаешь, что ощущают преступники, снова вышедшие на волю.
— О да! Все чувства обостряются!
— А может, ты просто отвыкла от нормальной пищи? Я видел, что ты ешь на работе: печенье и конфеты. Теперь понятно, почему ты такая тощая.
— Я?! Тощая?! — воскликнула Эмма.
Питер фыркнул и небрежно пожал плечами.
— А то ты не знаешь.
— Я стройная.
— Тощая!
— Стройная!
— Эй! — Питер вдруг встал и замахал руками, привлекая к себе внимание. — Простите, что отрываю вас от трапезы, но у нас тут возник спор. Скажите, эта дама стройная или тощая?
Восемь водителей-дальнобойщиков, одна старушка и две официантки критически оглядели сгоравшую от стыда Эмму и хором произнесли:
— Тощая!
— Спасибо! — крикнул Питер и плюхнулся на место. — Теперь ты мне веришь?
— Все, Лейден, это была последняя капля! — Эмма запустила в него скомканной бумажной салфеткой.
— У тебя ключицы торчат, локти острые как иголки и коленки вот-вот прорвут ткань брюк. — Питер поежился. — Брр… Сочувствую мужчинам, которые оказывались в твоей постели. Как вы сексом занимались? Наверное, парни после ночи с тобой были все в синяках, бедняги.
— Еще никто не жаловался.
— Тебя просто боялись обидеть.