Все точки над ё...?
Шрифт:
— Варя, что ты! — в ужасе прошептал Юдо, а сам подопытный ничего не понял по причине своего обку… об-жёванного состояния.
Он обратил на меня туманный взгляд, полный величественного достоинства, поднялся с лавки и, качаясь, по-кинул помещение, еле протиснувшись в дверной проём. Если раньше Кощей был похож на пустой чехол для верхней одежды, то теперь, моими стараниями, походил на толстого монаха — капуцина, употребившего бочку пива.
— Зря ты так, — печально вздохнул Юдо и отправился к окну, не иначе, полюбопытствовать, как там Кощей на улице себя чувствует.
Я пошла следом. Мне тоже было
— Я пошутила! — искренне раскаялась я. — Пусть станет прежним!
Балахон Всеведа вскинулся, на сколько позволяло округлившееся тело и, словно лопнул шарик, полы плаща опустились уже вдоль скелетообразной фигуры.
— Умница! — похвалили меня довольный Юдо. — А Кощею мы ничего не скажем. Пусть думает, что это ему под кумаром привиделось.
— Ага. Я, знаешь, о чём подумала… Нам с тобой надо уйти куда ни будь.
— Зачем?
— Опасаюсь я.
— Чего?
Мы отошли от окна и снова уселись на лавку.
— Рыськи.
— Варя, ты что? — синие глаза Юдо выражали крайнее недоумение.
— От Хмары он узнает, что мы пошли к тебе. Придёт сюда…, а Джинни нет. Опять она удалилась неизвестно куда, а мы с тобой были соучастниками… Тебе хочется оправдываться перед ним?
— У них всё так серьёзно? — я кивнула. — Тогда, зачем ты позволила ей уйти?
— Тебе, на самом деле объяснять, почему?
— Не надо. Я всё понял. Но, можно же объяснить Рыське…
— Вот и объясняй, а я пошла. Извини.
Почему мне не хотелось встречаться с Рыськой до возвращения Джинни, я себе объясняла элементарной тру-состью. При чём, встретиться с очередной вражиной я не боялась, а вот смотреть в глаза другу и оправдываться… Я малодушно стала искать уединённое место, хотя понимала, что если Рыська будет с Андреем, а он будет именно с ним, то муж — лоцман отыщет меня хоть под хвостом у Хмары в пять минут. Но я надеялась хоть чуть-чуть оттянуть нежелательную встречу. Я шла по бурлящей Хороводной поляне. Жители и гости Порубежья веселились на полную катушку, праздник всё-таки. А меня угнетало неоправданное чувство вины, усугубляющееся неизвестностью. Как у них там всё получилось? Я брела сквозь праздничную толпу, кивая на приветствия, криво улыбаясь и поминутно вздыхая. Народ на меня недоумённо оглядывался. Надо куда ни будь укрыться от посторонних глаз. Я углубилась в заросли молодых клёнов, окаймлявших Хороводную поляну с севера. Где-то здесь должна быть уютная ложбинка, в которой мы отдыхали в прошлом году под охраной Змея Горыныча. То это было место или не то, но я остановилась под сенью бузины, уселась на траву и задумалась. Что-то праздник Русалии сопряжён у меня с переживаниями, не всегда положительными. В прошлом году за двое суток столько всего случилось…, и этот год не устаёт удивлять. Два раза в замок Алмалут сбегали, Андрей с Рыськой с чертями разбирались, да ещё Марла со своей альтерацией. Ядрёна Матрёна!
— Что грустишь, хозяйка? — ко мне на колени прыгнул рыжий котёнок и потёрся головой об руку.
— Любыч! — обрадовалась я юному хранителю. Хоть одна родная душа рядом… —
— Дома. Всех повидал. А ты что такая… мрачная?
— Эх! За Рыську переживаю, — призналась я.
— А что за него переживать? — раздался из кустов голос старшего Люба. Кот продрался сквозь заросли лопухов и уселся напротив меня, выкусывая из шерсти прицепившиеся репьи.
Я помогла ему избавиться от ненужных украшений в труднодоступных местах, что меня несколько отвлекло от невесёлых мыслей, но потом они снова набросились на меня, с остервенением терзая мозг.
— Варя, так что случилось с Рыськой? — задал вопрос Люб Любыч, терпеливо дождавшись окончания космети-ческих процедур над родителем.
— Пока ничего, но, если Джинни не вернётся…
— А куда она ушла? — котёнок снова сел мне на колени.
— Куда-то в пустыню… Она пошла расколдовывать Малику.
— Малика, это кто? — навострил уши старший кот.
— Это её младшая сестра, по вине которой и случились все несчастья с её семьёй.
— И она с ней ещё имеет дело?! — возмутился Люб. — Послала бы её в Навь, предательницу!
— Малика заколдована, — вступилась я за горе — волшебницу, — она несколько не в себе была. Мы её из замка Алмалут забрали.
— Алмалут… — задумчиво повторил кот, почёсывая правое ухо задней лапой. — Слышал я что-то про этот… за-мок. Плохое слышал. Но, там, вроде, колдун какой-то жил, а не колдунья.
— Жил, — подтвердила я сведения Люба, — теперь не живёт. Теперь там никто не живёт.
— Вы победили колдуна? — заинтересовался кот.
— Не то, что бы победили, — я мысленно хихикнула, подумав, что Любу понравится факт уничтожения колдуна, — просто, его Юдо съел на завтрак.
— Как это… съел? — опешил старший кот, а его отпрыск прильнул к моим коленям, прижав ушки к голове.
— А колдун в мышь превратился, как дурак последний… Он же не знал, что к нему в гости два кошака на всех парах несутся, один из которых ещё и голодный, вдобавок. Вот Юдо и употребил его мимоходом, восполняя свой жизненный резерв.
— Да-а-а, — кот гордо выпятил грудь, как будто это он самолично уничтожил колдуна, — мы, коты, такие. Мы грызунов завсегда изводим! Так теперь, что, замок тот безопасен?
— Ну…. не совсем, — нехотя призналась я. — Там я демонов в круг запечатала. Короче, в замок лучше не совать-ся…
— И-и как это тебе удалось? — восхитился старший хранитель. — Демонов…
— Удалось, вот…, - вздохнула я. — А они мне сказали, что человек так не может.
— Так то, человек, а ты — Берегиня, — флегматично отозвался Люб, — ты можешь.
— Правда? — обрадовалась я, но тут же задумалась. Джинни сказала, что это подвластно лишь богам. — Но, мне сказали, что такое подвластно только богам, да и то, не всем!
— Богам… При чём тут боги? У них своя сила, у тебя своя, — он недоумённо посмотрел на моё озадаченное ли-цо. — Погоди, так ты до сих пор не знаешь, что твоя сила…, ну, что она другая. Совсем другая.
— Что-то такое говорили, но я думала, что боги сильнее…
— Сильнее? Кха-кха-кха! — смех Люба больше смахивал на кашель, но веселился он от души, несмотря на ча-хоточные звуки. — Ты вспомни, как Перун у сарая скакал, когда ты на него разозлилась! А ведь Перун — не последний бог в пантеоне…