Все точки над ё...?

Гордеева Евгения Александровна

— Ты как, Джинни, проход сделать сможешь? — заботливо поинтересовался Рыська.

— Если Варя меня обнимет, смогу.

— А если я тебя обниму, то — нет? — огорчился Рыська.

— Варя со мной силой делиться может, — попыталась успокоить любимого Джинни, — а тоя немного… устала.

— Устала она, — неодобрительно проворчала я. — Ты могла тут к праматери отправиться от потери крови! Вон, она у тебя до сих пор сочится из раны и ни фига не останавливается… Лежит, как труп… не видит, не слышит…

—

Я всё слышала, Варя, — призналась Джинни, — но сказать ничего не могла. Оцепенение полное. И когда ты меня на пол стащила, я тоже ничего не почувствовала. И только Рыськин язык, — она хихикнула, — шершавый…

— Не такой уж он и шершавый, — не зная, как реагировать на эти слова, пробормотал её спаситель.

— Мне было приятно, — призналась волшебница, — и… щекотно.

В зал влетел Юдо, таща в зубах вожделенную котомку.

— Из неё пищей пахнет! — обрадовал он нас, едва только поставил сумку на пол, — Вкусно!

— Пирог! Там пирог Бабы Яги и молоко. Оно не пролилось? — я стала выгребать из котомки вещи. Сложила в кучку Рыськину одежду, достала полную бутыль с молоком и слегка помятый пирог. — Нож у кого-нибудь есть?

— Нет, — отозвались друзья — приятели.

— У вас есть тут ножи? — вежливо обратилась я к хозяйке замка.

— Зачем спрашивать то, что у самой имеется, — холодно ответила Малика.

— Чего это у меня имеется? — подозрительно осведомилась я.

— Кинжал под штаны кто прятал? — ехидно усмехнулась чародейка.

— Точно! — я вытащила из-под штанины кинжал и примерилась к пирогу.

— Варя, — остановила меня Джинни, не надо пользоваться вещами этого замка. Пожалуйста.

— Хорошо. Тогда будем ломать. Извините, если получится не совсем ровно, — я хихикнула, вспомнив Хмару, делившего тортик, — я возьму самый маленький.

Делить пирог на пять частей — дело не простое, даже если имеешь нож. А уж если надо его ломать… При-шлось делить на шесть частей. Шестую часть я протянула Малике. Она гордо отвернулась, давая понять, что не го-лодна.

— Что, горек хлеб из рук победителя? — спросил Рыська.

— Просто, не хочу, — зло ответила хозяйка.

— Я хочу, — тут же предложил на лишний кусок свою кандидатуру Юдо, — давай сюда.

— Погоди, Чу. Я хочу убедиться, что она действительно не голодна, а не рассказывает нам тут сказки!

— Все ритуалы с жертвоприношениями совершаются на голодный желудок, — просветила нас Джинни. — Ешь, Малика, не упрямься. Жизнь продолжается. И голодом себя морить не стоит.

Малика нерешительно приняла кусок пирога из моих рук и слегка надкусила. Первые два жевка были вялыми, но потом её челюсти заработали в нормальном темпе, перемалывая пищу. Кто бы сомневался! Пироги Бабы Яги были выше всяких похвал, как, впрочем, и всё, что она готовила.

Быстро

справившись с выпечкой, мы начали собираться домой. Рыська и Юдо перекинулись в людей. Рыська стал одеваться, а Чу сразу был в одежде.

— Как это у тебя так получается? — я пощупала рубашку Юдо. — Хлопок.

— Это моя особенность, — улыбнулся мне Чу и весело подмигнул. Других пояснений я от него не дождалась.

Рыська поделился одеждой с Джинни, отдав ей свою рубашку. Воспользоваться гардеробом Малики она на-отрез отказалась, опять сославшись на невозможность брать вещи из замка. Её одежду, как выяснилось, Саббах сжёг. Я обняла подругу, передавая ей мысленно столько силы, сколько она могла у меня позаимствовать.

— Спасибо, Варя! Ты не представляешь, какое это великолепное ощущение, когда твоя сила перетекает в меня. Похоже на то, как пьёшь хорошее вино: приятный вкус, кровь играет и такая бодрость разливается по всему организ-му…

— А мне так можно? — тихо поинтересовалась Малика.

— Если хорошо себя будешь вести, поделюсь, — вполне серьёзно пообещала я. — Видишь теперь, что существу-ют другие способы восстановления силы, причём абсолютно бескровные и долгоиграющие.

— Я поняла, — прошептала она. — А волосы мне обратно… можно?

— Увы… Но ты не волнуйся, я тебя не навсегда лысой сделала, отрастут. Или сама поколдуй…

— А гореть я не буду?

— Гореть ты будешь в том случае, если колдовство твоё кому-либо зло может принести! А по-доброму колдуй, сколько хочешь.

— Угу.

Мужчины уже выходили из зала. Я в последний раз окинула взглядом мрачное помещение.

— Девочки, вы идите…

— Ты чего задумала, Варя? — напряглась Джинни.

— Хочу здесь зоопарк устроить.

— ??? Что? — удивилась Малика.

— Зачем? — удивилась Джинни.

— За надом! Идите. Идите, говорю! Марш! — сёстры, чуть не строевым шагом покинули помещение, и лишь в дверях Джинни беспомощно на меня оглянулась. — Не волнуйся.

Когда дверь за ними закрылась, я принялась исполнять задуманное. Каменные алтари, как я не пыхтела, с места не сдвигались. Я пыталась их и раскачивать, и тянуть, и толкать… Толку — ноль.

— Ты чего это задумала? — раздался сзади возмущённый голос мужа.

— Помоги, — пыхтя, попросила я.

— Тебе это так важно? — Андрей потеснил меня от алтарей и стал потихоньку — полегоньку их двигать. — Что дальше?

— Надо их выстроить в замкнутый круг, фронтонами в центр, — поделилась я планами.

Андрей довольно споро выполнил мои задумки и вопросительно на меня посмотрел.

— А теперь иди за дверь, — глаза мужа удивлённо округлились, а физиономия стала обиженной, — что бы никто не подслушал. Я тут немного… заговорю этот кружок.