Все связано
Шрифт:
— Уйти с чем?
— С тем, что она только что тут бросила. Пыталась откусить твой кусок. А если бы какой-то мужик подкатил вот так вот к тебе при мне? Я бы заставил его жрать асфальт.
— Я не подросток, Дрю. Я вышла из того возраста, чтобы сражаться за мальчика.
Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть ее в том возрасте.
— Я же не говорил, что ты должна вцепиться ей в волосы и рвать на ней одежду, — усмехаюсь я, — хотя, это было бы замечательно. Я просто считаю, что ты
Кейт закрывает журнал, слегка качая головой. У нее светят глаза от того, что ей весело.
— Я знаю, чего ты добиваешься.
— Чего?
— Ты просто пытаешься затащить меня в туалет, чтобы заняться там сексом.
Попался.
— Минет тоже подойдет. У тебя это получается отлично.
Она снова открывает журнал.
— Лесть тебя никуда не приведет. И уж тем более не ко мне в трусики.
Я хнычу:
— Ну, почему?
— Потому что здесь все твои друзья.
— И что?
— То, что они нас услышат.
Я лгу:
— Нет, не услышат.
— Они могут.
— Я заткну тебе рот твоими трусиками — они не услышат ни звука.
Она фыркает. И держит оборону.
— Звучит романтично. Но все равно… этого не случится.
Еще как случится. Но я признаю — все эти шуточки? Сексуальное напряжение? Все равно забавно. Весело. Держит меня в тонусе.
Знание того, что я все равно своего добьюсь? Тоже помогает.
Я пробую разные тактики. Чувство вины.
— Это традиция, Кейт. Как похлопать талисман команды при выходе из раздевалки перед футбольной игрой. Нарушать традиции — к невезенью, обязательно случится что-то плохое. Как ты себя почувствуешь, если самолет упадет и загорится, только потому что ты не хочешь уступить?
— Думаю, я рискну.
Я с предвкушением вздыхаю. Это пятичасовой полет. Не может быть, чтобы Кейт так долго продержалась.
Я выдерживаю несколько минут, чтобы усыпить ее бдительность. Потом поворачиваюсь боком на своем сиденье. И приступаю к делу медленно. Нежно. Одна рука на ее бедре, лениво выводит круги. Постепенно присоединяю вторую руку, поглаживая ее по руке, потом по плечу — расслабляя ее. Пробуждая ее чувства.
Заметили, она меня не отталкивает. Потому что, если одни губы говорят «нет»? Другие всегда не прочь повеселиться.
Я наклоняюсь, и мой рот слегка ласкает ее щеку, двигаясь вдоль линии ее скул к ее шее. Моя рука опускается вниз и накрывает одну ее грудь, сжимая ее. Скользя по ней и дразня ее.
Дыхание Кейт учащается. Журнал падает из рук. У нее наполовину предупреждающий тон:
— Дрю…
Я шепчу ей в ухо:
— Просто поцелуй меня. Это все, чего я хочу, малыш. Лишь один поцелуй.
Это последние слова, которые всегда говорят подростки на заднем сиденье автомобиля своих родителей. Если там поблизости есть девушка? Будьте
Кейт прижимается ко мне губами — позволяет мне соблазнить ее языком. Так тепло. Так влажно.
Так хорошо.
Внутри меня нарастает горячее, страстное желание, и у меня в штанах становится тесно. Я переключаю свое внимание к мочке ее уха — посасывая ее и покусывая. Потом шепчу ей нежные, грязные, полные желания слова, которые вы не захотите знать. О том, как сильно я ее хочу, какая она красивая, чего бы мне хотелось с ней сделать, все в подробностях о позициях, в которых я хочу это сделать.
Кейт чуть приподнимает бедра, ища трения с моими пальцами, которые сейчас прижаты к месту у нее между ног. Когда она его находит и начинает часто дышать, я убираю руки. И смотрю ей прямо в глаза.
— Давай закончим это в другом месте.
Кейт закусывает свою нижнюю губу. Ее слегка затуманенные глаза бегают вправо и влево, пытаясь удостовериться, что у нас нет свидетелей. Она уже готова сдаться…
Как какое-то тело плюхается между нами — на мое колено и колено Кейт. Мои глаза застилают волосы пшеничного цвета. А во рту привкус лака для волос.
Черт.
— Я надеюсь, вы выспались прошлой ночью, Кейти. Потому что вам потребуется много сил на то, что я запланировала.
Долорес. Кто бы сомневался.
Она ерзает своей задницей по моей ноге, заставляя Кейт и меня отодвинуться, чтобы она могла втиснуться между нами.
Кейт быстро приходит в себя.
— Да… умм… ты же меня знаешь. Я стараюсь отдыхать хорошо.
У меня похрустывает тело от непотраченной плотской энергии. И от этого я раздражаюсь.
— Я тебя не смущаю? Вообще-то ты нам помешала.
Ди-Ди поворачивается ко мне со знающим пренебрежением на своем лице.
— Нет, нисколько не смущаешь, — она шикает на меня и машет рукой, — можешь смыться отсюда, Кейт и мне есть о чем поговорить.
— Я так не думаю.
— Эй, это холостяцкая вечеринка, она начинается сейчас. Тебя не приглашали. Иди, померяйся письками с мальчиками, поговорите об огромной куче говна, которую вы сделали прошлым вечером, или чем вы там еще занимаетесь, пока нас нет рядом.
Я скриплю зубами. Сжимаю челюсть. Чтобы не обозвать ее вонючей мандой, кем она и является. Слишком сильно? Виноват. Это все добрый доктор Сьюз — мы много его перечитали дома.
Делаю глубокий вдох. Потом закрываю глаза и отклоняю голову назад. Подожду, пока она уйдет. Когда-то же она уйдет. Или мне придется воспользоваться бесплатной подушкой в пятнах спермы, чтобы заткнуть ее.