Все равно!
Шрифт:
– Неплохо!- сказал я , прикинув на глаз сумму.
– Тысяч шестьсот?
– Шестьсот тридцать две.- ответил он, -С вашими было бы ...
– Ну-ну! Ты не забывайся, математик!
Он испуганно сжался ожидая удара.
– Отсчитай двести пятьдесят, и уложи в свой саквояж. Теперь садись.
Я набил на компьютере несколько комманд, подвёл аппарат к его голове ...
Побежала секундная стрелка; один, три, пять, стоп!
Закрыл шторку и сказал:
– Маносаровар - озеро, где водятся злые
Он встал, сделал один шаг и присел три раза. Действует!
Это была контрольная фраза.
– Где твой паспорт?
Он вынул из ящика стола паспорт и протянул мне.
Я сидел минут двадцать исправляя латинскую V на W.
– Es ist Ihre passport, herr Weldman. (Ваш паспорт, герр Вельдман.)
– Jawohl, mein herr! Ich fahre nach Munich. (Слушаюсь, господин. Я уезжаю в Мюнхен.)
– Ja, est gut.- Я устало махнул рукой, сунул в руки саквояж с деньгами и вывел его за дверь. Там он сел в мой Опель, и через несколько мгновений красные огоньки стоп сигналов машины с гражданином Вельдманом исчезли за поворотом.
Машина глухая и внешность я ему переделал основательно. Через шесть часов он явится в госпиталь и попросит помощи, потом снимет квартиру и будет отзванивать на знакомый мне телефон два раза в месяц.
К полудню, на машине доктора я доехал до Майнца. На Бремерштрассе снял комнату в маленьком мотеле для шоферов-дальнобойщиков. Затащил сумку с подарками из Гамбурга и позвонил Мишке.
Согласно нашему уговору, он должен был следовать за доктором в Мюнхен, а оттуда самолётом в Москву.
– Как прошло с фрау Мартой?
– Она со мной едет!
– Миша, дорогой! Не забывай что это очень серьёзный и ответственный шаг в твоей молодой жизни. Тебе всего двадцать шесть, а ей сорок пять. У тебя уже есть одна мама.
– Дурак! Она была в Краснодаре по делам лаборатории.
– Продолжай!
– Адрес она не помнит и по-русски ни бум-бум. Хочет показать на месте. Посодействовать...
– Я так понял, ты ей уже посодействовал. Карта у тебя далеко?- я лихорадочно соображал.
– Найди Альпензее, это в Австрии. Я буду там завтра. Жди меня в первом отеле-мотеле с левой стороны дороги.
– Нашёл!
– Тогда всё.
"Мишку нельзя баловать, и побольше самостоятельности.", так Петрович говорил. Так и делаю.
– Хорошо что он ни про Араба, ни про Али не знает.- подумал я.
– Слышал конечно, как не слышать, да только никогда не встречался, калибр не тот.
Дмитрий Васильевич и сам не афишировал свою работу.
Я открыл сумку и вынул со дна кожаную папку которую дал мне Араб перед расставанием. Страницы на русском и на немецком. Перевод. С одного на другое.
Та-ак, что здесь? Фабрика по производству молочных продуктов.
Список продуктов. Я улыбнулся. Араб не любил молоко,
За пол-часа доеду. Акционеры: только один - Алишер Гиреевич Бекмурзаев, наследница: жена, Фарида Ренатовна Бекмурзаева, детей нет.
Пятьдесят один процент принадлежит Евгению Александровичу Ронину, он же президент гешефта. Управляющий: Юрий Генрихович Штейн. Русский немец, женат, прекрасный работник... Ладно, познакомлюсь.
Экспорт: USA, UK, Russia и другие.
Товарооборот за первые три месяца: шестьдесят миллионов евро!?
Молоко оно что, золотое? Надо ехать, всё узнать самому. К Юрию Генриховичу, кстати, здесь его телефон...
– Юрий Генрихович, это Евгений Ронин. Я здесь проездом в Майнце, заглянуть можно? Нужно? Тогда еду, через пол-часа... Да, здесь есть карта города. Найду. До встречи!
Через тридцать пять минут я въезжал на территорию небольшой фабрики, окружённой трёхметровым забором с колючей проволокой и сенсорами на столбах.
Совсем неплохо для молокозавода, расположенного на берегу Рейна, и стена к стене с заводом "Джонсон и Джонсон".
Юрий Генрихович ждал у ворот, его я узнал сразу. Что-то в глазах, видимо.
– Извините ради бога, опоздал. Давайте знакомиться. Сразу скажите, что такое важное произошло? Зачем вам моё присутствие? Дело в том что у меня дела в Австрии. Вы курите? Женаты?
Управляющий сначала внимательно слушавший мою ахинею, засмеялся.
– Именно таким я вас и представлял.- сказал он, -Мне Дмитрий Васильевич вас хорошо описал, только он сказал что вы не появитесь месяц или два, а прошло уже три, и он больше не звонит. Я понимаю, ушёл от дел, отдыхает.
Я медленно сел на землю, подперев спиной стенку караульного помещения.
– Их убили, Юра ... и Али убили ... я один остался. Извини что я так тебя.
– Ничего.- он сел на землю рядом со мной, в своём шикарном костюме и тоской в глазах.
– Я закурю?
– Дай мне тоже, а выпить у тебя есть?
– В конторе.
– Тогда давай покурим и пойдём выпьем. Хорошо?
Он кивнул головой, пряча глаза.
Охранники вооружённые с ног до головы, с изумлением глядели на нас.
Как и всё у Араба, молоко было обыкновенным прикрытием.
Когда я подписал кучу документов, я более или менее понял, чем тут занимались.
Изобретение безвестного химика, нарасхват покупали оружейные заводы стран НАТО и России. Основа - молоко, правда Юра сказал, что мы могли бы делать, и гораздо проще, то же самое из нефтепродуктов. Но молоко, прикрытие гораздо лучшее. Да и безопаснее, город всё таки.
– А как же работники?- задал я мучивший меня вопрос.
– Неужели не догадываются?