Все равно!
Шрифт:
– Может вода играет роль часов?- спросила Оля.
– А когда он заполнится совсем, они проснутся?
– Возможно.- Али был серьёзен, -Проснутся и улетят, вместе со своими секретами.
– ФСБ об этом знает?
– Слухи ... Это секрет Армии с 1946 года, с тех пор когда её закрыли. Комитет не мог обеспечить её безопасность в соседней стране. Поэтому отдали нам.
Он повернулся ко мне.
– Я просил фотографировать китайскую сторону, покажи снимки. Первые и последние.
Я принёс лаптоп, и быстро пробежав по имиджам выбрал то, что ему было нужно.
– Ага, вот и он. Инженерный батальон. Давай последнюю.
На экране ничего не изменилось, почти. Добавилась только одна фигурка, напоминающая ракетную пусковую установку.
– Это
– Японский 50-ти тонник КАТО, мобильный подьёмный кран. Вот здесь ещё два. Подстраховаться решили значит. Ну-ну!
Чтобы объяснить что происходит, я должен рассказать вам об одном документе, полученном Министром Обороны из рук Директора ФСБ месяц тому назад.
Али говорил недолго.
– Этот Араб, я видел его раньше, мне он понравился.
– Чтобы не разочаровывать тебя совершенно Жека, скажу, что Дмитрий мой друг. Это он придумал и осуществил утечку информации из Индонезии. Ну а дальше, ты знаешь.
– Почему ты рассказал это мне? Я не из вашей системы.
– Из нашей, потому что только она одна и осталась, а мы тебя принимаем.- глаза Али колюче взглянули на меня.
– У тебя двенадцатый уровень доступа к секретным материалам. Ты второй, кого я вижу с таким номером.
– А кто первый?
– Министр Обороны.
– Вопрос: Сколько всего уровней?
– Двадцать восемь!
– Двадцать восемь ...- повторили мы все, кажущуюся такой невероятной цифру.
– Двадцать восьмой знает всё! Вообще всё! Теперь поняли?
– Кто же это такой?
– спросила Оля.
– Моя не знает, мой башка глупый!
– развёл руками Али.
Внезапно он снова стал серьёзным.
– Я даже боюсь подумать, кто это может быть.
Молчание повисло над столом.
– Ой, я боюсь тоже!- пискнула Ольга и прижалась ко мне крепче.
Игорь засмеялся.
– Да ерунда это всё. Татарские сказки дядюшки Али. Про лису и кролика.
– А если он жив?
– не отступала Оля.
– Четвёртый? Так шестьдесят лет прошло... Почти. Он уж умер наверное, или старик совсем.
Игорь прочно стоял на позициях соцреализма.
– А ты что скажешь, Али?
– Я расскажу вам местную легенду.
– Не, ну на фиг нам древние легенды?
– Она новая, ей всего пятьдесят лет...
Август 2005
Они карабкались гораздо медленнее чем я ожидал. Боялись подвоха с моей стороны? Возможно. А может просто берегли силы. Шеф у них не дурак, видит какой контингент ему достался. Злится наверное, а делать нечего. Ну загонит он их, они лягут-не встать, а убивать рано. Вот и крутись. Хотя, что я за него переживаю?
Должно быть я задремал, так мне было хорошо. Двенадцать лет назад, я и ещё двое армейских приятелей, после демобилизации поехали в Сибирь. Нам было по двадцать лет, мы мечтали разбогатеть, найти золотую жилу потолще, набить металлом рюкзаки и ... Гуляй - не хочу! Авантюризм не подкреплённый никакими ресурсами, у нас даже денег не было. Как мыть золото, мы видели в кино, только не совсем понимали зачем бить шурфы, когда самородки должны лежать в речке, их просто надо было не пропустить. Кое-как добравшись до посёлка на большой воде, под удивительным названием: "Имени 16 Партсъезда", мы застряли в нём почти на месяц, загружая и разгружая баржи и баркасы. Поскольку местные стивидоры к тому времени, почувствовав вкус свободы и демократии, спились окончательно. В бригаде нас было человек десять, а работали мы втроём. Люмпены, обожравшиеся с вечера жидкостью для заправки примусов, усердно поправлялись с утра разбавленной в воде зубной пастой, зубным эликсиром, а счастливчики глотали стеклоочиститель, в состав которого, как известно входит метиловый спирт. Местные девицы были от нас без ума, и отдавались где попало, даже установили на нас очередь, а их юные поклонники регулярно подлавливали нас в тёмных местах. Поэтому без куска арматуры в рукаве, мы
Лодки, ещё вчера выставлявшиеся на продажу, вдруг немедленно становились нужны хозяевам, или за них заламывалась цена, которую я не дал бы за весь этот паршивый посёлок. В конце-концов утратившие веру в человечество бичи, они же мы поняли, что нас не выпустят отсюда никогда.
Тогда в одну из ночей мы украли лодку с мотором и вёсла, а течение понесло нас вниз по Оби, к океану. У нас было с собой что-то очень напоминающее контурную карту, с пятном на ней, символизирующим промышленные запасы золота. Пятно было размером в треть Франции, но мы согласились, что это не слишком много. Прошло четыре дня, прежде чем мы поняли что заблудились. К тому же лодка постоянно текла, и ноги всё время были в воде. От холода зуб на зуб не попадал, мечты полиняли, и когда мы увидели баржу тащившуюся вниз, приятели быстро проголосовали и стали махать ей, оглашая водную гладь истошными криками. Их подобрали, и пароходик стуча старым дизелем отвалил. Я решил продолжать один. Бензин мы тратили только на обогрев, поэтому у меня ещё оставалось пол-бака, я решил что места достаточно глухие, и свернул в один из притоков. Километров через сорок я увидел водораздел. Река делала разворот на девяносто градусов, разделённая на два рукава, в один из которых я и въехал.
Почему я его выбрал? Наверное потому что можно было выключить мотор, а также направление на северо-восток. Здесь вместо заболоченной тайги я увидел каменные осыпи невысоких холмов, иногда скалы нависали над водой. Я приставал к берегу, шёл до ближайшего ручья и начинал копаться. Вместо золота нашёл зелёный медный крестик и здоровенного окаменевшего трилобита. Ружьё было со мной, но я не охотился, предпочитая рыбную диету. Благо форель можно есть сырую, собственно и остальных тоже.
Громадный осколок скалы лежал посередине реки как небольшой остров, по его сторонам вода пенилась, отбиваясь от выглаженных временем стен. Он напоминал большой треугольник лежащий вершиной ко мне. Я не знаю какие шансы у меня были, лодка была неповоротлива и к тому же я был один. Её развернуло боком к течению, она подпрыгнула на подводном булыжнике, и я вылетел прямо в пену. Мои глаза были открыты, я стоял на четвереньках на дне, среди пузырьков воздуха. Прямо подо мной лежала она, до пояса засыпанная камнями-наносником.
Одна её рука была протянута ко мне, как если бы она просила о помощи, второй не было. Это всё продолжалось несколько секунд, потом меня потянула за руку привязанная к лодке верёвка, и меня выдернуло на поверхность. Сразу за скалами начиналась равнина с песчаными берегами, где я смог привести в порядок себя и высушить одежду.
У меня не было никаких сомнений что это она, "Золотая баба". Я реально представлял себе как хранители идола сплавляются на плоту, уходя от преследующих их царёвых людей, все дальше и дальше на Север, где никогда до этого не ступала нога белого человека. Они надеялись обрести свободу, построить капище, жить охотой и рыболовством, благославляемые божественной Венерой. Острый камень лежащий в русле расколол их плот надвое, и статуя скользнула на дно безымянной речки. Всё кончилось.
Маленькое стойбище я увидел после ещё двух часов плавания. Рядом стояло бревенчатое, уродливое здание фактории, которая была закрыта уже десяток лет.
Старик тунгус сидел на берегу речки и курил свою бесконечную трубку. Мне ничего не надо было просить или говорить что-нибудь. Он разжёг небольшой костёр, на дым которого прибежали два чумазых мальчишки. Они забрали мой мешок и ружьё, а я лежал на траве рядом с ним, и он говорил, перескакивая с русского на ненецкий. Я ничего не запомнил, мне было хорошо все две недели, пока я был у них гостем. Там Она первый раз пришла ко мне, а старик Ыйден назвал меня "Шаман". Но это после того, как я нашёл своё золото.