Все получится!
Шрифт:
– Нора! – раздался из дома высокий, звонкий голосок Эмили, и через полсекунды девочка уже выбежала во двор.
Нора отвела взгляд от лица Майка и повернулась к девочке, которая со всех ног мчалась к ней.
– Что у тебя, моя хорошая?
– Я закончила картинку! – задыхаясь от возбуждения, сообщила Эмили, схватила Нору за руку и потянула ее к дому. – Ты должна посмотреть. Я ее для тебя сделала, только для тебя.
– Бегу смотреть. – Нора подняла девочку на руки, заботливо откинула светлую прядь со лба. Не оборачиваясь на
– Да, папа, – подтвердила Эмили, глядя на него через плечо Норы, – у нас женские дела.
Он сделал шаг вслед, но тут же остановился, провожая их взглядом, – он почувствовал себя лишним. За эти две недели Нора и его дочь удивительно спелись, между ними образовался теплый круг, и Майку оставалось только не вступать в него.
Он повернулся к дому спиной и зашагал к темному, холодному сараю.
В кондитерской кипела работа. Обе наемные работницы Норы сновали туда-сюда, регистрируя заказы, наливая кофе, отсчитывая сдачу. Яркое утреннее солнце освещало улицу, люди спешили в магазины, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов со старыми приятелями.
В кондитерской Норы болтать было некогда, и Нора была этому рада. За делами можно на время забыть про вчерашний вечер.
Как глупо, подумала она, нарезая дымящийся лимонный рулет. Двигалась она ловко, по инерции, и работа не мешала думать.
Ты ловишь меня на крючок.
Пока нет. А тебе бы хотелось?
Боже. В какое идиотское положение она себя поставила!
Ради всего святого, с чего ей вообще пытаться флиртовать с Майком? В ее планы не входит лелеять «чувства» к Майку Феллону, он – не более чем средство для достижения цели, маленький помощник, эльф из сказочного леса.
На секунду она прекратила нарезать рулет, и перед ней тут же встал Майк. Как он реагировал на ее поддразнивание! Да будь она слепа, и тогда обязана была бы увидеть в его глазах «Вход воспрещен». А как она повела себя? Продолжала трепать языком, вот как. Заявила, что он мало что смыслит в женах. «Поздравляю, Нора, мудрый ход».
С тихим стоном она закончила резать рулет, отложила нож и потянулась за лопаточкой.
– Нора, ты кретинка, – пробормотала она и принялась выкладывать куски рулета на покрытое бумажными салфетками блюдо.
– Терри, – позвала она. Веснушчатая девочка-подросток просунула голову в дверь. – Рулет готов.
– Хорошо. – Девочка вошла в кухню и взяла поднос. – Наши уже начинают бузить.
– Да уж, – подтвердила Молли, заходя в кухню вслед за ней. – Возьму-ка я кусочек, пока эта орда не смела все вчистую.
Она положила кусок лимонного рулета на тарелку и улыбкой проводила Терри, уносившую поднос.
– Привет, – сказала Нора и огляделась в поисках коляски, которую Молли повсюду таскала за собой. – А где ребенок?
– Там, у витрины. С
Нора стряхнула с ладоней муку и погрузила обе руки в тесто, которое начало подниматься. Процесс замешивания теста всегда помогал ей снять напряжение, а сейчас она нуждалась в успокоительном как никогда. Сет Томас, парень, которого Майк кинул ей, как кидают кость сторожевому псу, чтобы иметь время смыться. Ну, да, очень романтично.
– У новостей длинные ноги.
– Могли бы быть и подлиннее, – проворчала Молли и откусила рулет. – Я-то смела думать, что лучшая подруга сама расскажет мне, что у нее важное свидание. Ан не-ет... я должна узнавать об этом от мужа.
– У Джеффа язык без костей.
– Знаю, за это я его тоже люблю. Он не умеет хранить тайны, поэтому мне известно все. – Она прошлась по кухне и налила себе кофе. – Кроме, конечно, того, почему так называемая лучшая подруга не позвонила мне.
Нора вздрогнула. В последние две недели она многим пренебрегала: своим делом, друзьями, родными. И все ради человека, который недвусмысленно дает понять, что она его не интересует. Идиотка.
– Извини, – неуверенно произнесла она, – я хотела позвонить, но была занята, и...
– Ну конечно, – прервала ее Молли, снова откусывая от рулета, – занята тем, что околачивалась у Майка Феллона.
– Очередной выпуск новостей, – пробормотала Нора.
Положительно, в Тесоро ничего нельзя скрыть: все знают обо всех все и каждый считает себя вправе распространять сведения, где только ни появится. Да, она проводила у Майка столько времени, что удивительно, как это ее мать еще не заказала приглашения на свадьбу.
– Так что все-таки там происходит? – допытывалась Молли. Неожиданно она поперхнулась и замолчала. Справившись с приступом кашля, она почти беззвучно выдохнула: – Ты же не была... ты не живешь с Майком Феллоном?
– Нет, – ответила Нора так возмущенно и резко, что ее невозможно было заподозрить во лжи. – Я по-прежнему отношусь к классу старых дев, которых надлежит пристреливать.
Молли охнула и отпила кофе.
– Жаль.
Нора перестала месить тесто.
– Ты разочарована?
Молли рассмеялась.
– Пойми, я старая замужняя женщина, я вынуждена жить чужой жизнью.
– Можешь мне поверить, в моей жизни ты не найдешь ничего интересного.
Не выпуская из рук кофе и тарелки с рулетом, Молли подошла ближе.
– Нора, что происходит? Ты что-то от меня скрываешь?
Нора застыла и затем принялась с силой мять кусок теста. Даже Молли она не признается, что привязалась к человеку, о котором слишком хорошо известно, что он – безнадежный вариант. В этом она не признается даже себе.