Все пиарщики делают это!
Шрифт:
Наутро позвонил Курочкин.
– Как здоровье Погодина? – спросила я первым делом.
– А мое здоровье тебя уже не интересует?.. В порядке твой Погодин. Даже лучше, чем прежде. В лице какая-то благородная задумчивость появилась. Ему идет.
– А может, все это было подстроено? Может, его пиарщики решили привлечь внимание публики и сами инсценировали катастрофу? Они даже могли это провернуть тихой сапой, за спиной у Погодина. Тогда все сходится – и неисправный самолет, и чудесное воскрешение!
– Даша, – перебил Курочкин, – я звоню любимой рано утром, хочу услышать сонный голос, полный нежности и страсти... А взамен
Пока я разговаривала по телефону, ко мне на кровать переползла Василиса, и сейчас она пыталась руками расчесать спутанные волосы.
– Черт, надо что-то делать, – заявила вдруг она.
– Конечно! Позвоним Славке, он ходячая энциклопедия компромата, наверняка уже кое-что нарыл и про Погодина.
– Вообще-то я имела в виду свою прическу – волосы – как пакля. На, пощупай! Это все северские парикмахеры, мастера-затейники, блин... Это у них называется креативное окрашивание!
Василиса еще долго и мелодично ругалась, как это умеют только хорошо образованные молодые барышни, но я почти не слышала ее слов. Из моей памяти внезапно выплыло воспоминание о записной книжке Курочкина, и до меня вдруг дошло, что означают цифры, которые стояли напротив фамилии Погодина: «2011». Это действительно была дата – двадцатое ноября. Сегодняшнее число. В этот день Погодин должен был геройски облетать подмосковные просторы нашей родины на своем агит-самолете. С точки зрения политической рекламы, акция слабенькая, и максимум, на что мог рассчитывать Погодинский штаб, это пара слов в эфире местных телеканалов. От федеральных журналистов ничего, кроме очередной порции сарказма, Погодину бы не досталось.
Сомнительно, чтобы Курочкин выделил именно это мероприятие в ряду других...
Однако выделил и даже обвел маркером. И вместо заурядного предвыборного шоу Погодин триумфально рухнул с небес на землю и обеспечил себе бесплатный телеэфир на неделю вперед.
Интересное совпадение...
Неужели катастрофу подстроили сами масоны?!
В нашей практике такие фокусы имели место. Когда требуется добавить ярких красок в избирательную кампанию, можно организовать псевдопокушение на жизнь кандидата. Безобидное ДТП или маленький взрыв у порога его квартиры прекрасно оживят предвыборные будни. Внимание СМИ обеспечено, а на главных соперников нашего кандидата моментально ложится тень подозрений. И лучше не посвящать в свои планы главное действующее лицо, тогда в его глазах и голосе появятся неподдельные интонации невинной жертвы. (А это очень нравится российским избирателям, которые из жалости готовы проголосовать хоть за бывшего уголовника, если он, рыдая, будет рассказывать о своем трудном детстве.)
Итак, катастрофа – дело рук Курочкина и компании. Видимо, как и говорил Семен Семеныч, опытные люди «поколдовали» над системой управления самолета и сделали все, чтобы спровоцировать аварию – но без трупа. Изначально масоны планировали, что сбой произойдет во время агитационного полета, но их кандидат неожиданно забрался в самолет ночью.
Несмотря на пьяную выходку Погодина, акция удалась на славу: самолет упал, отрабатываются версии о происках врагов, кандидат предстал перед телекамерами в образе раненого борца за правду: «Голова повязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве...»
Я поделилась своими соображениями с Васькой. Она тут же оставила волосы в покое,
– Знаешь, – вкрадчиво начала Василиса, – на определенной стадии каждой избирательной кампании наступает момент, когда нужно взять творческий тайм-аут. Абстрагироваться от повседневной суеты и посмотреть на предмет, так сказать, с птичьего полета.
Многие из нашей команды на все смотрят с высоты птичьего полета. Гарик был женат три раза, а у Капышинского семья в каждом российском городе, Митя вместо визиток использует стодолларовые купюры, при этом не стесняется напрашиваться к малознакомым людям на обед, чтобы поесть на халяву. Все это делается не со зла, просто события, которые происходят вне работы, воспринимаются как жизнь далекой планеты.
Но Васька развивала свою идею в другом направлении: по ее мнению, Северск хорош в малых дозах, но от него нужно отдыхать, поэтому было бы чудесно устроить небольшой разгуляй в Москве.
– Представляешь: настоящий кофе, маникюр без заусениц, новая кофточка. Позвоним Перцелю, – соблазняла меня коварная Васька.
– Угу, новая кофточка и новая порция пиздюлей от Гарика.
– Он сам сейчас в Москве, и ему недосуг. Заодно встретимся со Славкой, ты попьешь чаю с этим госдепом, Валерием Абрамовичем, – вот тебе и расследование таинственного падения Погодина!
– А работа?
– Наша работа всегда с нами! – Василиса радостно пробежала пальчиками по клавиатуре ноутбука, словно играя на рояле.
Через три часа мы, не сказав никому ни слова, уже летели в столицу и почти физически ощущали, как накаляется атмосфера в штабе. Я представила, как проклятья Гарика несутся нам в спину, и торопливо выключила телефон.
В иллюминаторе виднелись пышные, как заварной крем, облака, соседи справа дружески делились запасами коньяка, впереди ждала встреча с любимым мужчиной... Я зажмурилась от удовольствия и выкинула Гарика из головы.
– Даже не думай! – орал в трубку Славка. – Какая гостиница?! Немедленно ко мне, Машка нам пирог испечет! Ей все равно делать нечего.
Вот так мы очутились в квартире нашего старого московского друга Славы, героического отца четверых детей. Мы с Василисой опасливо прошли по коридору. Вокруг кипела жизнь. Дети всех размеров – уменьшенные копии Славки – носились в разных направлениях, последнее произведение лежало в кроватке и орало благим матом. Счастливый отец меньше всего напоминал отца: он встретил нас в рваных джинсах и с пахучей самокруткой в зубах.
– Славик, – зашептала я, – «трава» плохо влияет на детскую психику, а ты провонял весь дом!
– Это профилактика. Им полезно подышать-успокоиться, а то разнесут тут все к чертовой бабушке.
Больше в вопросы воспитания мы не вмешивались, дети оказались серьезным подарком судьбы – сам-то Славка, по его словам, к ним привык и даже по-своему привязался, а для незнакомых людей общение с семьей проходило тяжело. Многие советовали Славе не испытывать судьбу и «сдать» хотя бы половину детворы в суворовское училище. Коллега по газете журналистка Альбина называла Славкиных ребятишек «маленькие лживые крысы». Действительно, как-то раз Славка привел свой маленький выводок в редакцию. Крошка-сын крутился возле стола Альбины и преданно заглядывал ей в глаза. Вечером выяснилось, что из ее ящика пропали две тысячи рублей.