Все оттенки выбора
Шрифт:
– Чего тебе, Грейнджер? – он испытующе посмотрел на неё.
– Я поняла, что прячет директор в Запретном коридоре, - выдала она. Глаза Малфоя стали похожи на блюдца. Он был в шоке, потому что такого он от заучки не ожидал, и до сих пор не мог поверить, что она говорит правду. Ведь он всегда представлял себя, важным и гордым, рассказывающем друзьям «страшный секрет, который прячет директор». Но у Драко, как это всегда бывало, дальше фантазий дело не доходило. Двигателем всех приключений был чаще всего именно Гарри, а дальше подхватывали остальные.
– Чего? Ты серьёзно?! – воскликнул
– Ты решил рассказать о нашем интересе к третьему этажу всему Залу, Малфой?! – прошипела она. – Позови Гарри и Мишеля. Пойдём в тот класс, где мы обычно собираемся, и я вам всё расскажу. Буду ждать вас там через полчаса, - девочка взяла свою сумку и вышла из зала.
Драко сидел некоторое время в немом изумлении, а после вскочил и побежал в гостиную Слизерина.
Через полчаса они встретились в старом классе в нежилой части Хогвартса, где их никто не мог потревожить. Мальчики выглядели заинтересованными, а Гермиона сохраняла таинственный вид.
– Ну, не томи уже, - не выдержал Гарри, подходя к ней. Она улыбнулась, и на щеках у неё появились ямочки.
– Я слышала разговор Рона и Джека, когда сидела в библиотеке. Хагрид рассказал им о некоем Николасе Фламеле, - она заметила выражение лица Мишеля, но продолжила тараторить быстро, не дав ему вставить. – Я о нём ничего не знала, но покопалась в одной из своих книг и нашла, что Николас Фламель, — прошептала она таким тоном, словно была актрисой, исполняющей драматическую роль. — Николас Фламель — единственный известный создатель философского камня! А Дамблдор с ним проводил какие-то опыты, в результате они сейчас друзья!
– Тогда всё сходится! – воскликнул Мишель. – Собака охраняет философский камень Фламеля! – уж он то, разбираясь в алхимии, не мог не знать о том, что это такое. Гарри, если и не был столь же сведущ в зельеварении, любил разные сказки и легенды, где эта вещь встречалась.
– А за камнем охотится Воландеморт, - подтвердил Гарри, покивав своим мыслям. – Вот потому директор так упорно отправляет меня туда – защитить камень. Но я не думаю, что он знает, что делает, - кисло сказал мальчик. – И всё же, я теперь просто не могу остаться в стороне.
– Эм, а что такое философский камень? – запоздало вмешался Драко. Это ему казалось знакомым, но толком вспомнить это он не мог. Мишель прищурился и покосился на друга.
– Философский камень, жизненный эликсир, пятый элемент, - начал он. – По легендам он может превратить любой металл в золото, и является эликсиром бессмертия. Он может излечить любую болезнь.
– Ух ты! – воскликнул Малфой. – Удивительно! И вы думаете, что собака охраняет его?
– Да. И значит Квирелл-Воландеморт хочет его украсть, - сделала вывод Гермиона, с которой мальчики поделились своими подозрениями. – Что будем делать? – просто спросила она. Гарри расплылся в улыбке. Что ему нравилось в девочке – так её отношение ко всему. Да, она обожала учиться, она любила разбираться в ситуации, но действовать она не боялась никогда. И как бы ни ворчала о нарушении правил, она тоже любила приключения.
– Будем следить за ним и ждать, - предложил Мишель. – Вряд ли Тёмный
– Это логично, - кивнул Гарри. – Тогда пока ждём и следим. Ну что, расходимся? Я думаю, надо ещё и за гриффиндорцами следить. Я не хочу, чтобы они затеяли очередную пакость. Джек до сих пор очень зол на меня из-за своего проигрыша.
– Кое-кто не умеет проигрывать, - влез Драко и фыркнул. Гермиона смешливо на него посмотрела.
– В чужом глазу соринку видим, - высказала она вслух старую маггловскую поговорку, дождалась вопросительного взгляда Драко и показала ему язык. Гарри и Мишель расхохотались, наотрез отказавшись объяснять, что значит.
Теперь, по крайней мере, два дня в неделю приходилось тратить на занятия в пустом классе. Наставник остался крайне недоволен их уровнем и сказал, что лично их прибьёт, если они и в следующий раз приедут в таком плачевном состоянии.
Приходилось немного напрягаться. Ещё и пасхальные каникулы приближались со скоростью света, и Гермиона становилась всё более и более нервной. Теперь выносить её общество мог разве что стойкий Мишель. Да и он иногда сдавал. Мальчик особо не напрягался, чтобы оставаться в списках лучших учеников. Так и были там эти четверо. Причём Гарри притащил, наконец, из особняка свои старые эссе и домашние задания и теперь ему оставалось только переписать их, а не писать заново. Это здорово облегчило ему жизнь. Тем не менее, пришлось поднапрячься и под нажимом девочки просидеть почти все каникулы в библиотеке.
И вот, как-то утром, после ночной тренировки Хедвиг принесла ему письмо. Оно было от Хагрида. Великан просил его о встрече, что несколько удивило его. Он довольно давно не навещал его из-за недостатка времени, хотя иногда и собирался. Просто как-то не выходило. Гарри даже было стыдно теперь, и он написал на обороте согласие, угостил птицу и отправил её обратно. А после завтрака позвал Гермиону с собой. Мишель и Драко снова отказались. Первый – из-за лени, второй – потому что «никогда не будет общаться с каким-то там лесником». За что удостоился гневного взгляда Гермионы.
И вот во вторник после уроков мальчик и девочка отправились к хижине Хагрида. Уже была весна и снег начал таять, обнажая местами голую землю, местами пожухлую траву, а местами выбивающиеся пока ещё едва заметные зелёные травинки.
По склонам текли целые реки, и идти было не так-то просто. Гарри ворчал, что зря они не выучили способ леветировать себя. Гермиона только над ним посмеивалась. Пока чуть не упала со склона по дороге к лачуге великана.
– Ты в порядке? – Гарри крепко держал её за руку.
– Да, в полном, - когда он притянул её к себе, чтобы она точно не упала, они рассмеялись вместе. Девочка была счастлива от того, что у неё есть такие верные друзья, как Гарри. Волшебный мир дал ей ещё одну семью, и она была ему за это очень благодарна. Ей казалось, что счастье продлится вечно. Пусть они и ссорились иногда: они называли её занудой, в своей шутливой манере, дразня; Малфой ворчал и получал подзатыльники, отчего его чувство собственного достоинства очень страдало; Мишель просил прекратить говорить об уроках; и сама она дулась на них за нарушения правил.