Все оттенки выбора
Шрифт:
– Златоглазки, толчёные глаза жуков, клубок монаха. Также возможны вариации ингредиентов, в зависимости от того эффекта, что вы преследуете, - мальчик сел на своего любимого конька. У него была тройка любимых предметов: трансфигурация, чары и зельеварение. Он вообще считал, что можно обойтись в жизни и ими тремя. И знаний в зельях у него было побольше, чем Гарри. Он был искуснее. Так уж вышло, но Гдруг обходил его в чарах, так что они были квиты. Снейп придерживался учебника первых трёх курсов, и на сей раз был удивлён. Впервые за эти десять лет, пожалуй, здесь был кто-то, кто в теории
– Гирбицид?
– Слизь флоббер-червя, сок мурлокомля, хребет рыбы-льва.
– Сколько раз мне надо помешивать костерост на третьей стадии?
– Трижды против часовой, затем добавить сок звероголовки, помешать дважды по часовой, довести до кипения и добавить капельку крови рыбы-сторчика.
– Что такое Рябиновое зелье?
– Это зелье, которое варят для лечения ран и порезов. Является универсальным средством. В состав входят кора рябины и слизь книжного червя. Иногда книжный червь может заменяться флоббер-червём, но эффект будет слабее.
Вопросы сыпались один за другим, пока Мишель не стал спотыкаться на зельях уровня уже конца третьего курса. Только тогда Снейп велел ему сесть и холодным голосом осведомился.
– Вы с чего-то решили, что записывать вам не надо? Нужно попросить Поттера и Винта повторить для вас? Ах да, по двадцать баллов Слизерину за хорошую подготовку занятий, - на Поттера он больше и не взглянул.
Зельевар начал надиктовывать лекцию, посматривая на часы. Он слишком увлёкся опросом этой парочки, что забыл о времени. Об этом надо было поразмыслить. А вот ставить Дамблдора в известность или нет – это тот ещё вопрос. Никто из мелких не понимает, что только что произошло, а львята наверняка сочтут это хорошо спланированным спектаклем. На лице у рыжего Уизли это написано большими буквами.
А Мишель пытался взглядами ободрить Гарри, который ругался на себя за то, что увлёкся и подкинул Снейпу тему для размышлений. Ведь не мог первокурсник вот так просто знать столько зелий. Разумеется, это всё из-за Мишеля. Сам Поттер не питал особого пиетета к зельям, но от друга отставать и не думал. Другое дело, что сейчас ему стоило промолчать и сказать, что он не знает чего-то. Так нет же, необходимо было показать, какой он умный и сколько всего ему известно. «Надо же было так дурака свалять!» - думал он «Вон и Драко только глазами хлопать может. Ему известна примерно половина из всего, что мы называли наверняка… Почему я не думаю! Глупая голова! Я же так выдам и себя, и Аларда!» - Гарри находился в состоянии близком в панике.
Мишель мог только догадываться, о чём он думает, но нужно было выводить его из этого состояния. Снейп и без того зыркал в его сторону подозрительно часто. Он резко пихнул его локтем в бок, заставив сдавленно охнуть от боли. После этого друг немного пришёл в себя и наблюдал за Прытко Пишущим Пером, тщательно следя за лекцией и стараясь запомнить как можно больше. Теперь, когда он сам поставил себя высоко, ему придётся стараться ещё усерднее, чтобы мрачный зельевар не нашёл, к чему прицепиться. Хорошо хоть у него есть Мишель, который всегда готов помочь и объяснить. Урок зельеварения
На следующее утро он был весьма удивлён, когда его сова уронила ему письмо прямо в тарелку с кашей. Мальчик не ждал писем ни от кого, кроме Аларда, но тот так глупо себя бы точно не повёл. Распечатав серый конверт, он достал оттуда сложенный вдвое листок бумаги, на котором было неровными буквами написано: «Здравствуй, Гарри. Я Хагрид, лесник, знал ещё твоих родителей. Ты это, не стесняйся, заходи, если что. Сегодня вот, чайку попьём».
– Почему бы и нет? – пожал плечами мальчишка, сворачивая бумажку и пряча в карман, пока Мишель прятал четыре письма в кармашек своей безразмерной сумки. По его улыбке, мальчик понял, что там есть кое-что и для него.
– Не, я наверное не пойду, - открестился Мишель. – У меня ещё эссе по Истории Магии не написано, и я хотел с Драко фехтованием позаниматься.
Гарри сделал страшные глаза, показывая ему, чтобы без него он никаким фехтованием не занимался. Мальчику итак казалось, что здесь он совсем потеряет форму и станет дохлым и худеньким, каким был до переезда в Винт-мэнор. Они ещё вчера вечером решили, что надо найти место для тренировок. Программа в Хогвартсе была слишком слабой для аристократов из-за множества магглорождённых студентов. К сожалению, Малфой говорил правду, говоря об этом. Да и Алард намекал на это ещё перед их отъездом в школу.
Мальчик погладил Хедвиг, угостил её и, нацарапав на обороте согласие, отправил сову обратно, а сам пошёл просить у Гермионы составить ему компанию. Судя по выражению лица Малфоя, с ним можно было даже не говорить. И вообще блондин ещё дулся из-за вчерашних зелий, после того как Гарри наотрез отказался рассказывать, откуда столько знает, если жил у магглов, а отделался какой-то неубедительной ложью. Мальчику было не до того, потому что все его мысли занимало странное отношение Северуса Снейпа. Гарри очень не хотел, чтобы тот пошёл к директору и всё ему рассказал. Это бы поставило крест на всём, что они задумали.
Мальчики просто болтали в зале до обеда. А потом пошли в библиотеку, чтобы приняться-таки за домашнее задание. Малфой пострадал, а после всё же присоединился к ним, так как «жестокие личности» не дают ему списать. Тогда же он и простил друга за недомолвки, но идти к «страхолюдине» отказался наотрез.
Гарри промучался со своим эссе по зельеварению несколько часов, но не сдавался. Он хотел, чтобы его рассказ о свойствах безоара выглядел не хуже, чем эссе Мишеля, которое он вчера уже видел. Наверняка Снейп будет рад увидеть такое рвение по отношению к его предмету.
После завтрака Гарри и Гермиона вышли из замка. Двор был просторный, и играть там можно было круглый год. Несколько ребят носилось, играя в догоняшки, другие – просто сидели на траве с книгами или даже лежали с закрытыми глазами.
Дети прошли по деревянному коридору, который соединял двор с другой частью замка, и уж оттуда дошли до каменных ступеней, спустились по ним и пошли вниз в сторону Запретного Леса. Здесь уже никто им не встретился.