Все оттенки голубого
Шрифт:
– У тебя мрачные сны, Лилли.
Постель была влажной. Какие-то вылезшие из подушки перья кололи меня в шею. Я вытащил одно перышко и принялся щекотать им бедра Лилли.
В комнате был полумрак, только слабый свет пробивался из кухни. Лилли еще спала. Ее маленькая рука без лака на ногтях покоилась у меня на груди. Прохладное дыхание щекотало мне подмышку. В закрепленном на потолке овальном зеркале отражалась наша нагота.
Прошлой ночью, после того как мы потрахались, Лилли снова ширнулась, и из ее белого горла раздавались громкие хрипы.
Я
– Мне пора завязывать, иначе я стану неисправимой наркоманкой, верно?
Пока Лилли забиралась на меня, мне вспомнился сон, о котором она рассказывала, и лицо неизвестной женщины. Одновременно я наблюдал, как Лилли покачивает стройными бедрами…
У меня в голове возник образ женщины, копающей яму у ограды большой фермы. Солнце клонилось к закату. Женщина согнулась над вонзающейся в землю лопатой рядом с бочкой, наполненной виноградом, а тем временем молодой солдат угрожал ей штыком. По лицу женщины струился пот, который она вытирала тыльной стороной ладони. Пока я наблюдал, как жадно дышит Лилли, лицо той женщины испарилось из моего сознания.
С кухни повеяло холодом.
Я решил, что пошел дождь; за окном расстилался молочный туман. Я увидел, что входная дверь распахнута. Должно быть, вчера мы были настолько пьяны, что забыли ее закрыть. На полу кухни валялась туфля на высокой шпильке. Каблук торчал вызывающе, а упругая кожа на носке была гладкой, как некоторые части женского тела.
На улице через приоткрытую дверь был виден припаркованный желтый «фольксваген» Лилли. Капли дождя выглядели на нем точно гусиная кожа, а потом более тяжелые медленно сползали вниз, как сонные мухи.
Проходившие мимо люди казались тенями. Почтальон в синей униформе, толкающий свой велосипед, несколько школьников с набитыми книгами рюкзаками, американец с большим датским догом.
Лилли глубоко вздохнула и перевернулась на бок. Она тихо застонала, прикрывавшее ее тонкое одеяло соскользнуло на пол. Длинные волосы прилипли к спине в форме буквы "S". Задница была влажной.
По полу было разбросано снятое еще накануне нижнее белье. Скомканные предметы ее одежды напоминали следы от ожогов или пятна краски на ковре.
В приоткрытую дверь, уже сняв у порога черные туфли, заглянула какая-то японка. На голове у нее была кепочка с названием какой-то фирмы, а форменная куртка голубого цвета на плечах намокла. Я подумал, что она пришла записать данные газового или электрического счетчика. Оглядевшись в полумраке, она заметила меня, начала было что-то говорить, но решила, что лучше уйти. Еще раз взглянула на меня, голого и с сигаретой во рту, и, покачав головой, удалилась.
Теперь дверь была открыта шире, и я увидел, как мимо прошли две старшеклассницы в резиновых сапогах, которые о чем-то говорили, отчаянно жестикулируя. Пробежал чернокожий солдат, перескакивая через лужи, как баскетболист перед последним броском.
За машиной Лилли по другую сторону улицы высилось черное здание. В некоторых местах краска на нем облезла. Виднелась оранжевая надпись: «U-37». На фоне этой черной стены мне было отчетливо видно, что идет мелкий дождь. Над крышей висели плотные тучи, и казалось, что кто-то
Густые облака продолжали разбухать. Воздух стал влажным, отчего мы с Лилли вспотели. Поэтому и скомканные простыни стали липкими.
Небо пересекала какая-то черная линия. Я подумал, что это может быть провод линии электропередач или ветка дерева, но вскоре дождь усилился, и я уже ничего не мог различить.
Прохожие побежали, торопливо раскрывая зонты.
Пока я смотрел, на дороге успели образоваться покрытые рябью лужи, они все расширялись. Застигнутый дождем белый автомобиль медленно ехал по улице, почти полностью заполняя ее собой; внутри сидели две иностранки. Одна смотрелась в зеркало и поправляла прическу, а другая, та, что сидела за рулем, так пристально всматривалась в дорогу, что почти уткнулась носом в ветровое стекло. Обе были сильно накрашены. Их сухая кожа казалась спрессованной пудрой.
Полизывая мороженое, прошла какая-то девушка. Потом вернулась и заглянула в комнату. Мягкие светлые волосы прилипли к ее голове, поэтому она взяла со стула на кухне банное полотенце Лилли и начала вытирать им голову. Она слизала с пальца кусочек мороженого и чихнула. Приподняв голову, заметила меня. Натянув одеяло и прикрывшись, я помахал ей рукой. Она улыбнулась и указала на улицу. Я приложил палец к губам, давая ей понять, что нужно молчать. Показав глазами на спящую Лилли, я положил голову на ладонь – мол, та еще спит. И снова, приложив палец к губам, попросил ее хранить тишину и улыбнулся. Девушка повернулась к выходу и помахала рукой, в которой все еще держала мороженое. Я приподнял руку ладонью вверх и жестом попытался показать, что на улице идет дождь. Девушка понимающе кивнула и встряхнула мокрыми волосами. Она вышла наружу, а потом вернулась совершенно промокшей и принесла мокрый лифчик, напоминавший те, что обычно носила Лилли.
– Лилли, идет дождь! Ты белье развешивала? Вставай, Лилли, дождь!
Протирая глаза, Лилли поднялась, увидела девушку, спряталась под одеяло и сказала:
– Ой, Шерри, что тебе здесь надо? Девушка швырнула лифчик, который держала в руке, и крикнула по-английски:
– На улице дождь! – после чего рассмеялась и встретилась со мной глазами.
Моко не раскрыла глаз, даже когда я осторожно отлепил с ее задницы лечебный пластырь.
Рэйко лежала на кухне, завернувшись в одеяло, Кэй с Ёсияма все еще были в кровати, Кад-зуо сидел возле стерео, не выпуская из рук свой «Никомат», а Моко лежала на ковре ничком, обнимая подушку. На снятом пластыре отпечаталось кровавое пятно, в такт ее дыханию поврежденное отверстие сжималось и разжималось, как водяная помпа.
Запах, исходивший от ее спины, напоминал о соках, вытекающих из вульвы.
Разлепив наконец глаза, с которых еще не были сняты накладные ресницы, Моко ухмыльнулась мне. Когда я потрогал ее между ягодиц, она снова застонала, и я перевернул ее.
– Тебе повезло, что идет дождь, в дождь все быстрее заживает. Я уверен, что тебе не так больно из-за дождя.
Промежность Моко была липкой. Я вытер ее влажной салфеткой, а когда засунул внутрь палец, она начала подрагивать голыми ягодицами.