Все очень просто
Шрифт:
Может быть, она существовала только в тени одной прекрасной ночи…
На следующий день Тина собиралась помогать маме разбирать вещи. Судя по всему, Лили была искренне рада ее помощи. Им наконец удалось выстроить хоть какие-то отношения, пусть пока еще очень хрупкие. Впрочем, Тина до сих пор не смогла простить свою мать до конца — ведь именно Лили вновь свела ее с Лукой…
Когда Тина снова появилась в доме ее матери, она услышала голос Лили. Поток гневной французской речи шел
— Что происходит? — спросила Тина Кармелу, пока снимала куртку.
Экономка повесила куртку в шкаф:
— Она разговаривает с владельцем галереи, тем, который согласился взять ее стекло на продажу. Должно быть, хорошие новости.
Через минуту Лили спустилась вниз, ее глаза горели, и она была больше похожа на школьницу, чем на пятидесятилетнюю женщину. Тина заметила — Лили изменила прическу. Теперь волосы обрамляли ее лицо мягкими прядями, омолаживая на несколько лет.
— Что случилось? — спросила Тина.
— Ты никогда не догадаешься! Антонио подписал контракт в Лондоне. Там устраивают выставку венецианского стекла. И они хотят забрать все, что я им предложу. Антонио думает, это будет стоить целое состояние!
— Антонио?..
Ее мать скромно потупила глаза:
— Синьор Брунелли, конечно! Владелец галереи, устраивающий распродажу.
Тина быстро взглянула на экономку. Та кивнула и вышла. Явные изменения в настроении ее матери за последние несколько дней стали приобретать какой-то смысл. Лили нашла себе нового партнера?
Тина не могла не улыбнуться, увидев ее такой счастливой:
— Это здорово, Лили.
— Это еще не все, — продолжала ее мать. — Он хочет, чтобы я полетела в Лондон с ним. Он говорит, что будет мостом между венецианцами и англичанами, собирающими коллекции и находящими в этом смысл. Антонио пригласил меня на ужин сегодня вечером, чтобы поговорить о деталях. Он думает, мы должны задержаться в Лондоне по меньшей мере на месяц.
Тина глубоко вздохнула, оглядываясь вокруг, как будто пытаясь понять, что здесь происходило до того, как стали известны радостные новости.
— Ну а теперь мы должны приступить к работе. Такое облегчение, когда все это будет закончено!
Облегчение? Настроение матери изменилось на сто восемьдесят градусов с того момента, как Тина несколько дней назад увидела ее здесь, в Венеции. Стоит ли этому радоваться?
— Ты больше не возражаешь против переезда? Когда я приехала сюда, ты была так зла на Луку, на меня, на всю ситуацию в целом, на все вокруг! Как ты можешь быть так счастлива теперь?
— Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? — В голосе Лили слышалось возмущение по поводу такого рода вопросов.
— Конечно хочу, Лили. Просто… —
— О, Валентина… — Ее мать кивнула со вздохом. — Пожалуйста, не сердись на меня. Присядь на секундочку. — Она пригласила ее к себе на диван. — Я должна тебе кое-что сказать. Кармела сделает мне выговор, если я этого не скажу тебе.
Тина нахмурилась:
— Что же ты должна мне сказать?
Лили покачала головой и взяла дочь за руку:
— Я знаю, мы никогда не были с тобой близки, и я знаю, что поступила с тобой ужасно, заставив приехать. Но я была так напугана! — Она давила на жалость. — Ты понимаешь? Мне не к кому было обратиться за помощью, а Лука угрожал выбросить меня на улицу, и я ему поверила. Я понятия не имела, что он предоставит мне квартиру, он никогда даже не намекал на это. Я полагала, он сделает что-то ужасное.
— Я знаю, — кивнула Тина. Действительно, следует вспомнить, как они обе были напуганы, как Лука безжалостно манипулировал ими, чтобы получить то, чего хотел. Это было совсем недавно и в то же время давно. — Все в порядке.
— Нет, — покачала головой мать. — Ничего не говори. Это трудно для меня, но ты должна выслушать. Прости, я была далеко не лучшей матерью для тебя. Прости, что втянула в мои проблемы. Но, пожалуйста, позволь мне этот кусочек счастья! Я так давно не чувствовала что-то подобное к мужчине.
— Я рада за тебя, Лили, по-настоящему. Но, пожалуйста, будь осторожна. Ты только что встретила этого мужчину…
Ее мать улыбнулась и пожала плечами, глядя вдаль, как будто она видела то, что Тине было недоступно.
— Иногда это все, что нужно. Немного ускоренное сердцебиение, и ты понимаешь, что это он…
— Ты чувствуешь к нему то же, что и к папе, и к Эдуардо, и к Гансу, и к Анри-Клоду?
Лили опустила голову и вздохнула:
— Нет, мне стыдно, но это так. Я не горжусь своим послужным списком, но на этот раз все по-настоящему, Валентина. Я это знаю. И я хочу, чтобы ты тоже узнала это счастье. Неужели нет шансов, что ты и Лука…
— Нет, вообще нет шансов!
— Ты уверена? Он ничего не говорил о том, чтобы ты осталась?
— Нет, не говорил. Потому что он не хочет этого. Лука не тот человек, который легко меняет свое мнение. Да и я не хочу. На самом деле я не могу дождаться, пока закончится месяц. Не могу дождаться, когда вернусь домой к папе.
— Понимаю. Обидно… Особенно после того, через что вы прошли, потеряв своего ребенка. Конечно, Лука понимает, чем рискует, заставляя тебя снова пройти через все это.
— Он ничего не знает! — сказала дочь, мечтая вернуть время назад и ничего не рассказывать своей матери о ее ребенке. И не узнает. Это в прошлом.