Все леди делают это
Шрифт:
— Раньше мне это не приходило в голову, теперь я этого не исключаю.
— Надеюсь, ты уже понял; что по отношению к Алисе у меня нет отрицательных эмоций, так что можешь все рассказать.
— На свадьбу Светланы я пришел только ради тебя. Получив приглашение, удивился — мы столько лет не общались, с какой стати ей приглашать меня на свадьбу? Созвонился с нашими ребятами и узнал, что будет весь курс. И решил пойти, чтобы увидеть тебя. Но опять не имел возможности подойти.
— Почему, Сержик? Ты же никогда не страдал от робости.
— Я иначе представлял
— Ну и что? Вокруг меня всегда роились мужики. Раньше это не было для тебя помехой.
— Тогда все воспринималось по-другому.
— В студенческой среде нравы попроще, — согласилась Алла. — Но и на Светкиной свадьбе ты мог бы запросто подойти.
— Сказать тебе комплимент, удостоиться улыбки и отойти?
„В общем-то Серж прав. Толпа вокруг меня была довольно плотной. А я в то время ни сном ни духом не ведала, что он до сих пор ко мне неровно дышит…“
— В тот день я вернулся домой часов в одиннадцать, Рита меня ждала. Спросила, как все прошло. Я что-то промямлил и ушел к себе — последние годы мы спали в разных комнатах, я часто работал ночами, да и секса между нами не было уже много-много лет. После этого пару месяцев я ходил как в воду опущенный. Жена несколько раз пыталась вызвать меня на разговор, я отмалчивался. А Рита однажды обронила: „Ты все еще ее любишь…“ Я зачем-то изобразил непонимание: „Ты о ком?“ А она грустно: „Ты ведь и сам знаешь. Зачем, же притворяешься?..“ А я просто-напросто сбежал. На душе и так было тошно, не хотелось выяснять отношения с женой. Ушел из дому, всю ночь бродил по улицам, на следующий день напросился к приятелю, несколько месяцев жил у него. Потом познакомился с Алисой…
Алле стало страшно. Если дознавателям все это станет известно, — а они непременно найдут и приятеля, у которого Сергей жил, и Алису, — то на него, как минимум, навесят обвинение в доведении жены до самоубийства.
„Надо бы посоветоваться с адвокатессой, есть ли в ситуации состав, подумала она. — Сережа ведь не нарочно довел Риту до ручки. Немало мужей уходят от жен, а те потом пытаются покончить с собой… — И тут же отметила:
— В том-то и дело, что лишь пытаются. А Риты уже нет в живых…“
— Сержик, не терзайся. Пойми, твоей вины в случившемся нет, по крайней мере моральной. Насчет юридической оценки — не знаю, но с нравственной точки зрения ты ни в чем не виноват. Я понимаю, мои слова — всего лишь слова. Но ведь и твою собственную историю тоже можно расценить как драматическую. И в этом замешана я. Получается, что именно я — косвенная виновница Ритиной смерти.
…Имиджмейкеры еще немного подкорректировали биографию будущей звезды, и Валентина Вениаминовна Бобкова стала Изабеллой Астраловой, далекой от прозы жизни, а потому незамужней, а для еще большей оригинальности — убежденной девственницей.
Идея о вечной девственности очень понравилась начинающей писательнице, и она даже подумывала, не взять ли псевдоним Весталка. [32]
По крайней мере, до того мадам Бобкова понятия не имела, кто такая весталка, и решила, что этого не знают и другие. Звучит интригующе значит, то, что надо.
32
Весталка — в Древнем Риме жрица богини Весты, давшая обет блюсти целомудрие.
— Как вы себе это представляете? — спросил Владимир Максимович, у которого уже голова шла кругом от закидонов заказчицы. Правда, платила та исправно, и только это позволяло ему сдерживаться в ее присутствии. Но зато уж за глаза он костерил ее от души! Если б мадам Бобковой икалось каждый раз, когда рекламщик поминал ее недобрым словом, она икала бы почти не переставая.
— Очень просто, — не моргнув глазом заявила та. — На обложке моих книг будет стоять „Весталка Изабелла Астралова“.
Мысленно приказывая себе: „Спокойствие, только спокойствие“, рекламщик переглянулся с литагентом, призывая того на помощь.
Прагматичный Яков Борисович спустил размечтавшуюся дамочку на землю, тактично намекнув, что это явный перебор. Багаж прошлого в виде троих мужей еще можно скрыть от будущих фанатов, но возраст вряд ли. Прямо он об этом не сказал, не упомянул и о том, что любой человек с первого взгляда увидит, что на мадам пробы негде ставить — куда уж именоваться весталкой! Зная скандальный характер работодательницы, он облек все в приемлемую для нее словесную форму, подбавил ложку лести в бочку неприятных той намеков, в итоге ему удалось не задеть непомерное самолюбие графоманки и отговорить от затеи, в результате которой та стала бы всеобщим посмешищем.
За Валентиной Вениаминовной Бобковой закрепился псевдоним Астралова.
Насчет имени создатели „литературной Галатеи“ не стали препираться Изабелла так Изабелла. Дама с таким именем может быть и француженкой, и итальянкой, а если родители с претензиями на оригинальность — то и русской.
Редакторы принялись переименовывать героиню романов графиню Валентину в Изабеллу, а художники, чертыхаясь, в который уж раз меняли псевдоним авторессы на обложках будущих книг.
— Сереж, тебя явно что-то гнетет…
— Ты права, но мне не хочется об этом говорить.
— Решать тебе. Но скажи честно, какую цель ты передо мной ставишь? Ведь неспроста ты сегодня, — Алла перевела взгляд на часы — половина четвертого утра — и поправилась, — то есть вчера, приехал в мою контору.
— Мне очень хотелось тебя увидеть…
Сергей отвел взгляд, и она пожалела, что спросила. Меньше всего ей хотелось ставить его в положение, когда ему придется врать. А всей правды, судя по всему, он сказать не может. И все же Алла решила прояснить хотя бы один вопрос: