Все леди делают это
Шрифт:
— Ну, мой верный оруженосец… — покачала головой Алла. — Нет слов, одни чувства. Ты стал заправским сыщиком — заметил наружное наблюдение. Никогда не верь первому встречному и самому себе, — поделилась она броской фразой, но, видя, что Толик не очень-то понял, пояснила:
— В данном случае твоя подозрительность излишня — Филипп не опасен.
— А че врет тада?
— Да мало ли какие у него соображения? Может, ехал в аэропорт по какому-то делу, и мы совершенно случайно шли цугом. А увидев меня с Виталькой, подумал, будто это мой любовник, и колебался, не осмеливаясь подойти. Так что зря ты за пушку хватался. Ты уж впредь держи себя в узде, а то ухлопаешь ненароком ни
— А кто таков этот Филипп? — подал голос Виталий.
— Я же сказала — художник.
— А я и не заметил, что он за нами едет. Позор моим сединам.
— Это я тебя уболтала, напарник, вот ты и утратил бдительность. Да и нег оснований бояться слежки.
— Что-то мне это не нравится…
— Пресловутое чутье профессионального сыщика? — подначила верная боевая подруга.
— Если все было так, как говорит Толик, поведение Филиппа нелогично.
— Так он же творческая натура! У них все не как у людей.
— Подруга, это с ним ты была на тусовке в „Орниксе“? — спросил Казанова. — Помнишь, восьмого марта прошлого года?
— Ага. Тогда мы с Филом сотворили одну забавную штуку. [8]
— Я в курсе, — рассмеялся он. — Весь деловой мир славно повеселился.
— Еще бы! Смех и зевота заразительны.
— Красивый парень. А почему ты его бросила, подруга?
— Последовала совету Дизраэли: разлука должна быть внезапной, отшутилась Алла.
8
Диля Еникеева. «Казанова»
— Ну как, устраивают вас такие условия? — поинтересовался Эдуард Леонидович.
— Пока я не услышала ничего конкретного, всего лишь общие слова. Определенной суммой, о которой вы упомянули, могут быть и сто рублей. Назовите точную цифру.
— Ну, допустим, пять тысяч долларов сразу и по пятьсот долларов ежемесячно.
— Фи! — презрительно скривилась собеседница. „Ох и стерва… — уже в десятый раз обругал Нечаев свою визави. — Нарочно выкаблучивается, зная, что я в ней заинтересован“.
— Это для начала, — мягко произнес он. — Если все пойдет по намеченному плану, со временем увеличим сумму.
— Все равно это копейки! — отмахнулась собеседница.
„Ничего себе копейки! — мысленно ахнул издатель. — Сама-то зарабатывала гроши, а сейчас так и вовсе на мели, и еще смеет пренебрежительно отзываться о немалой сумме! Да мои высококлассные редакторы о таком окладе только мечтают, а эта… Что она о себе мнит?“
Его визави тут же подтвердила, что мнит о себе в мегамасштабе:
— Сто тысяч долларов сразу и по десять тысяч ежемесячно.
— Да вы что! — всплеснул пухленькими ручками издатель. — Таких денег не зарабатывают все издатели, вместе взятые!
— Ой, да не прибедняйтесь! — пренебрежительно отмахнулась собеседница. — Миллионами ворочаете, а строите из себя церковную мышь.
— Поверьте, у вас превратные представления о доходах издателей, собрав всю волю в кулак, чтобы сдержаться, произнес Нечаев.
Эта женщина его безмерно раздражала и выражением лица, и недоверчивым, злым взглядом, под которым ему порой хотелось съежиться, — ведь он знал, на что способна эта мерзавка. Правда, мадам еще не в курсе, что ему кое-что о ней известно. Этот аргумент можно использовать лишь как последнее средство убеждения, если все остальные способы ее уломать окажутся безрезультатными.
— А на какие шиши вы издаете свою макулатуру? Даже дурак может подсчитать, сколько все это стоит.
Она
Эдуард Леонидович порадовался, что встретился с ней не в своем офисе, а здесь. Ресторанный зал большой, а его любимый кабинет эта стерва прокурила бы так, что потом не проветришь. Даже его дорогой костюм весь провонял табаком, придется отдать в чистку, чтобы избавиться от мерзкого запаха — собеседница курит какую-то вонючую дрянь. Хотя сигареты дорогие и одежда не из дешевых.
„Интересно, на какие шиши она так шикует? — задумался он. — При ее заработках это ей явно не по карману“.
— Все наши средства вложены в дело, — увещевающим тоном продолжал издатель. — Если мы станем выдергивать из оборота значительные суммы, то разоримся. Процесс должен идти непрерывно, а для этого приходится постоянно вкладывать деньги.
— На мне вы заработаете гораздо больше.
— Вы ошибаетесь, — покачал он головой.
— Не верю я вам. Или вы дадите мне столько, сколько сказала, или я устраняюсь.
„Ах ты, дрянь… — мысленно выругался он, но тут же одернул себя. Нет, ее нельзя отпускать“.
— Названная вами сумма совершенно неприемлема. Максимум, что я могу, десять тысяч долларов одномоментно и по тысяче в месяц.
— Нет. — Собеседница твердо сжала рот, выражение ее лица оставалось непреклонным.
— В таком случае мне придется использовать другой аргумент. Напомню, что вы — убийца. И есть свидетель, который все видел.
С Филиппом Суворовым Алла познакомилась на каком-то светском рауте. Как уж он затесался на деловую тусовку, бог знает. Может, искал спонсора? Но как получил приглашение? Состав участников подобных мероприятий заранее известен, все наперечет, а в целом — одни и те же люди, считающие себя „элитой“. Журналистская братия там тоже присутствует — организаторам тусовки нужна реклама, а журналисты не прочь попить-поесть на халяву. Потом могут тиснуть заметку, а то и статейку об этом мероприятии. Все деловые люди знают, что любое упоминание в прессе — это реклама. Даже если журналисты напишут с ехидцей или с осуждением — мол, денежные тузы с жиру бесятся и, говоря булгаковским языком, „от лососины распухли“, на общественное порицание нуворишам плевать с высокой колокольни своего преуспеяния, зато потенциальные деловые партнеры отметят, что у организатора застолья-фуршета денег, видать, немерено. Иными словами, с некоторых позиций благонадежен, и с ним можно иметь дело. Всем приходится соответствовать неписаным законам своего круга, в том числе и богатым.
Однако Алла Дмитриевна Королева придерживалась другого принципа: деловая репутация — лучшая реклама. Пусть наивно, пусть у других бизнесменов иные установки, но она привыкла всегда поступать сообразно своим убеждениям и не желала никому уподобляться. Может быть, потому, что всегда имела собственное мнение, а возможно, из присущей ей врожденной строптивости и неистребимого стремления поступать наперекор установленным правилам.
В феврале прошлого года ее подруга Лариса Ивлева попала в крутую переделку, стала подозреваемой в убийстве и чуть не угодила за решетку. [9] В то время Алле было не до собственной личной жизни, нужно было выручать подругу. В первых числах марта Аллин любовник Слава Миронов придумал трюк, позволяющий снять с Ларисы обвинение.
9
Диля Еникеева. «Вист втемную».