Всё как есть
Шрифт:
Я ничего не сказала Сашке, а Нюше тем более. Я просто оставила их вдвоем — пусть привыкают, а завтра братец Кролик уже может стоять за прилавком один. А сама отправилась по подсказанному мне братом, но очень неопределенному адресу. Гоняться по Москве за гаишником — трудно придумать более дебильное занятие.
На Петровке, где меня полгода назад остановил лейтенант Цыплаков, стоял какой-то другой дозорный. Он вытаращил глаза на идиотку, которая по собственной воле остановилась у поста и сама идет в руки охотнику. Узнав, что я ищу Цыплакова, он потерял ко мне всякий интерес: штрафовать меня теперь было стремно (вдруг я Цыплакову знакомая или родственница),
— Я дочь Анны Калинкиной, автора солнечной диеты, — сказала я в равнодушную спину.
Гаишник повернулся в профиль и посмотрел на меня пустым глазом. Он был молод и худощав, и диеты ему были ни к чему. Я снова села в машину и пустилась в путешествие по большим дорогам.
Следующий юноша с полосатой палочкой довольно вежливо мне объяснил, что Цыплакова не знает, потому что в этом округе недавно и не всех еще запомнил по именам. Этот ответ навел меня на тревожную мысль о том, что мой лейтенант тоже мог перейти в другой округ и тогда ищи эту похудевшую иголку в стогу милицейского сена. Мои переживания усугубил следующий постовой — он прекрасно знал Цыплакова и сообщил, что тот в отпуске. Усталая и потная, несмотря на ветреный день, со слезящимися от предзакатного солнца глазами я развернулась и поехала обратно в магазин.
Тут меня и тормознул мой драгоценный Цыплаков. Я так обрадовалась, что чуть не сбила его с ног.
— С ума сошли? Документы! — рявкнул он, отскакивая из-под колес.
— Здравствуйте, товарищ лейтенант! — радостно заорала я в ответ, вылезая из «ситроенчика».
Он еще больше посторонился, наверное, опасаясь, что нарвался на сумасшедшую. А вдруг он уже ничего не помнит — ни диету, ни Анну Калинкину, ни меня, благодетельницу?
— А вы в хорошей форме, — продолжала я, жизнерадостно улыбаясь, — еще несколько кило сбросили?
Физиономия лейтенанта постепенно зверела. Он явно меня не узнавал.
— Товарищ Цыплаков, да это ж я! — воскликнула я наконец с разбитной интонацией прекрасной няни из ужасного сериала. — Я, Катя Артемьева!
— Ох, — сказал Цыплаков. — Екатерина Григорьевна! Как это я вас не признал? Солнце в глаза, вон оно что. Как поживаете? А я действительно похудел, да. Разными диетами стал увлекаться, думаю вот на йогу в клубе милиции записаться. Вы как, рекомендуете?
— Еще как рекомендую, — с готовностью ответила я. — А я вас искала, товарищ Цыплаков. Мне надо с вами поговорить.
— Поговорить? — растерялся лейтенант. Он оглянулся на стеклянную будочку, куда уводили особо строптивых штрафников, и, видимо, тут же понял, что это не очень подходящее место для разговоров. В самом деле — где же мне с ним говорить? Не в кафе же приглашать милиционера.
— Давайте посидим в машине, — сообразила я.
Не знаю, насколько убедительным показался ему мой рассказ. Для меня главным было то, что несколько месяцев назад, в феврале, когда с легкой руки Алены я питалась ведической пищей и глотала колеса, принимая их за таблетки, очищающие кровь, ко мне приходили два хмыря и уговаривали продавать и рекламировать этот самый очистительный греним и другую муть. Страшно подумать, что было бы, если б я согласилась. Они, наверное, рассчитывали, что я уже сильно подсела на колеса и стала управляемой. И не учли мою патологическую забывчивость, ведь таблетки я принимала в лучшем случае через раз. Алена потом божилась, что их не знает, и, может быть, говорила правду. Просто информация о магазине, где хозяйка увлеклась гренимом, потекла по своим каналам
По тому, как слушал меня старший лейтенант Цыплаков, я поняла, что несу полный бред. Но стоило мне произнести фразу об ордере на обыск, который надо получать у прокурора, он сразу сделал стойку. Выходит, Сашка опять оказался прав! Вот вам и отмороженные программисты!..
— Майор Баранов? — переспросил лейтенант, записывая в свой блокнотик (хорошо хоть, не на штрафной квитанции, как тогда мамин рецепт!). — Сию минуту я вам, Екатерина Григорьевна, это узнать не смогу. Но как узнаю, звякну. Телефончик свой дайте.
Позвонил он через два дня. За это время я успела начисто забыть об обыске и пасторах в кожаных тужурках, потому что произошло ТАКОЕ!
Продюсер Брянский вернулся из отпуска, и мы все просто о… о… ну, не знаю, как это прилично сказать! Я обычно не пользуюсь ненормативной лексикой, такое уж у меня старомодное воспитание. Но ни одно нормативное слово не в состоянии выразить того, что почувствовал весь коллектив компании, когда Владимир Брянский легкими шагами вошел в павильон — веселый, загорелый и похудевший в два с половиной раза!!!
Не успела я привыкнуть к новому образу начальника, как случился новый культурный шок. Володя вдруг начал проявлять ко мне подчеркнутый интерес и при этом вел себя уверенно и даже настойчиво: подходил близко и наклонялся, опираясь о стену над моей головой и как бы отгораживая меня в некоем интимном пространстве, смотрел «со значением», прищурив серые глаза, и даже как-то двусмысленно шутил. Я давно догадывалась, что нравлюсь ему, несмотря на все его наезды. Выходит, он грубил и в упор меня не видел оттого, что стеснялся своей полноты, а теперь считает себя вполне достойным флирта с такой красавицей, как Катя.
Неужели он действительно такой дурак? От этой мысли я расстроилась, и даже веселый желтый день (омлет, корнфлекс, консервированная кукуруза, бананы, лимонный сок) не исправил моего настроения. Весь зеленый день я тоже ходила раздраженная, избегая Брянского, к полному его изумлению: а сейчас-то, мол, что не так? Текст, сочиненный для программы Черепановым, казался мне тупым, сам редактор — бездарным занудой, а приглашенные гости — надутыми снобами или набитыми дураками.
А тут еще позвонил Цыплаков и в точности подтвердил Сашкины подозрения: никакого майора Баранова в отделе по борьбе с наркотиками нет и про мой магазин там ничего не знают.
— Что же это значит? — ошарашенно спросила я.
— Похоже, поставщики вашей девушки нарисовались, — спокойно ответил лейтенант. — Вы говорили, она пропала (я не стала открывать гаишнику правду про Алену — все же работник органов, кто его знает, — а сказала, что она вдруг исчезла неведомо куда), значит, пропала не с пустыми руками и не расплатившись. Вот они ее и ищут вместе с товаром.
Час от часу не легче.
За Алену я особенно не беспокоилась, пока она в клинике. Лев Аркадьевич знает, с кем имеет дело, и служба безопасности у него налажена так, что президент может позавидовать. Даже не знаю, за что мы больше платим — за курс терапии или за трехметровые стены, электронный фейс-контроль и вооруженную охрану по периметру территории.