Все исправить
Шрифт:
А потом молодой Страж открыл рот и высказался.
На этот раз он не сорвался — в коротком и безупречно вежливом монологе фигурировали отчего-то лишь безграничное уважение к славному племени детей леса и надежда на их, детей леса, счастливое будущее на избранной стезе, несомненно безоблачное, ибо Совет никоим образом не может принуждать к помощи и сотрудничеству высокочтимых собеседников… и даже станцию строить рядом не будут без разрешения, а лично он, Страж Алексей Соловьев, в знак беспримерного уважения дарит вот
На зеленую поляну, выстуженную ледяной вежливостью, рушится крик.
Эльф отшатывается, рядом легко хлопает тетива лука, и Лина едва успевает перехватить в воздухе ясеневое древко стрелы, еще теплое от чьих-то пальцев.
Лёш, какого хре… преисподняя, что ты творишь, самоубийца!
Он не двинулся с места, и застывшие в вежливой полуулыбке губы не шевельнулись.
Ад и пламя! Ну, Лёш!
А из кристалла продолжают рваться крики. Потом — рычание. Потом голограмма наконец разворачивается в полноценное изображение, и оцепеневшие эльфы глаза в глаза встречают жуткий взгляд красных глаз…
Запись из Несебра.
Как она… о! О-о… Лина новыми глазами смотрит на Лёша.
Ты умеешь бить по больному, милый…
Что ж, это, по крайней мере, лучше, чем переговоры по-тролльи. Наверное.
— Приношу извинения. — В голосе Лёша ни намека на вину. — Я перепутал кристаллы. Вот, этот чистый.
Глаза-то какие ясные, прямо верить хочется.
— Что это такое? — «Корень» смотрит на застывшее изображение.
— Это город, на который напали пришельцы из-за Грани. Те, против кого мы сейчас строим станции. Там мы не успели…
Как тихо стало на поляне…
Теперь, когда призадумавшиеся эльфы остались позади вместе с кристаллом, Лина только и смогла, что выдохнуть:
— Уфффф!
И тут же рассмеяться, услышав такое же «уффф!» рядом. Лёш прислонился к ближайшему дереву и с наслаждением взъерошил обеими руками волосы.
— Жгабыды-ыр…
Неправильные нынче пошли Стражи. Вон, по-гоблински ругаются…
— Умотался? — Лина прислонилась рядом.
— Не то слово! Это надо же, как тут все закостенело. Интересно, их василиски не «морозили» случайно?
— Они ж не каменные! Но при случае спросим Беатрису. Но ты здорово с кристаллом «ошибся». Я чуть не поверила!
В глазах злостного путаника кристаллов мелькнул и пропал веселый огонек.
— Правда? Значит, и они проникнутся. Эх, был бы Ларт «корнем», все обошлось бы проще, а так… Спорим, что они пришлют кристалл уже завтра, с согласием?
— Спорим. — Лина ловит слегка огорченный взгляд, мол, что это, она в него не верит? — и с удовольствием заканчивает: — Они пришлют его сегодня. Вечером.
Глава 22
«ХОЛОДОК» РВЕТСЯ НА СВОБОДУ
Туша
А внутри будто смерч раскручивается. Подстегнутая бешенством, магия мечется, натыкаясь на границы, бьется, пробуя их на прочность.
Не-на-ви-жу…
Нет, стой. Стой…
Тело по-прежнему чужое и непослушное — что бы ни было в тех препаратах, работают они на совесть, язык и то еле шевелится.
Ненавижу. Защищали вас… столько времени… а вы до сих пор никак не выберете, где место мага — на костре или на цепи, на задних лапках. Люди. Бездарные. Вырвусь. Посчитаемся.
Что-то рычит, зло, бешено, клокочет в горле, и вдруг — словно лопнула одна и незримых цепей — выход, где-то выход! Где?
Держись, не смей! Не смей, не смей, не… больно как…
Сверху сыплется что-то, какие-то обломки пластика… ах, вот что. На потолке черных кристаллов нет?! И это не пещера. Ну-ну.
Поплатитесь… вы поплатитесь.
Нельзя. Стой. Контроль, проклятье! Что ж вы наделали, придурки чертовы.
Релаксант действует, но только на Вадима, на его тело. Тут «гостеприимные» хозяева не ошиблись, Дим сейчас и пальцем не шевельнет! А вот «холодок»… «холодок» свободен. Почти.
Надсадно воет сирена. Потолок трясет. Пол тоже. Что-то рушится с диким шумом, взрывается — в зале, за границей. Едкий дым рвет горло кашлем, слепит глаза. Судорожно дергаются тела в путах телекинеза. И вопли, вопли.
— Не-эт, не-э-э-эт, не надо!
— Помоги-и-и-и-и-ите!
Дим не хохочет только потому, что заходится в кашле. Это правда смешно, ждать сейчас помощи от кого бы то было. Кто может прийти на помощь тем, для кого дороже всего деньги? Друзья? Смешно…
Так повеселимся! Новый вихрь рвется из рук, и клокочет воздух, когда комнату охватывает огненное плетение. Молнии, молнии…
Экран. Дымный взрыв, дикий грохот, стеклянный дождь осколков.
Галерея. Телекинез рвет ее пополам и издевательски медленно впечатывает в стену.
Пол. По декоративной плитке, по бетону змеятся трещины, больше, еще, еще… н-н-на! Будто в невесомости, с раскрошенного пола поднимаются осколки. Красиво плывут в воздухе, неторопливо заворачиваясь в подобие смерча…
— А-а! А-а-а!
Чей-то вопль, захлебывающийся от страха, автоматная очередь — и новый вопль, когда пули, покрутившись в воздухе, возвращаются к стрелявшему. Не убивают, нет, не ранят — просто вьются рядом, как игривая стайка мошек, смешно и жутко, и стрелок бежит от них, бежит, пока, оступившись, не пропадает где-то в этой дикой мешанине.