Все исправить
Шрифт:
— Несравненно. — Из всех пришедших на ум этот вариант был наиболее… приличным. Ну и чувства отражал, само собой. — А цель?
Феникс глянула на Лёшку, как бы прося помощи. Тот чуть нахмурился:
— Ты никаких изменений не чувствуешь?
Изменений в сравнении с чем? Хотя, кажется…
Чужая память снова незвано пришла на выручку, мгновенно просканировав тело и предъявив результат. Ошеломительный результат.
— Ты перекачала мне энергию?!
— Ага.
— Так… — Мозг лихорадочно заработал, выстраивая логическую цепочку. — Так.
Будущая родственница улыбнулась:
— Я
— Не помешает, ох как не помешает.
С демонами говорить непросто, лучше иметь козырь в запасе. А еще эта энергия… Ощущать энергию кого-то другого приходилось нечасто, но она обычно и воспринималась как чужое, не слишком приятное прикосновение. А сегодняшнее «пополнение» ощущается совсем по-иному. Почти как своя… да что уж там, своя, и весьма мощная, просто очень яркая, искрящаяся. Может ли у силы быть привкус? Может. Во всяком случае, у этой «примеси» он был. Привкус радости, легкости.
Так…
Вадим прищурился:
— Это твоя энергия?
В карих глазах что-то промелькнуло.
— Моя. Не думай, я ни у кого не отнимала. Просто…
— Дим, не спрашивай, — вздохнул Лёш. — Она не имеет права разглашать. Клановые тайны, понимаешь ли.
Так-так, интересно.
— Ты и раньше так могла?
— Самой бы знать, — досадливо шевельнула плечом Лёшкина невеста. — Надоели мне все эти клановые секреты. Подумаешь, тайны за семью печатями!
Кажется, сегодня ее беседа с Хранительницей (так, кажется, зовут их старейшую?) была многоплановой и содержательной. Скорей всего, могла. Просто не имела права. Сказать или сделать? Неважно. Не могла, и все.
А тогда? В той реальности? Если бы тот Вадим знал, что фениксы могут передавать ему энергию, все обернулось бы совсем по-другому. По крайней мере, для фениксов. Конечно, он и сам умел отнимать силы, но это… Дим еще раз попробовал ощущения — очень даже интересные. Альтер эго бы понравилось. И была бы у девушек-фениксов совсем другая работа.
Не подозревая о его мыслях, феникс откинулась назад, в подставленные руки Лёшки, с явным удовольствием вызвала нож и принялась разминать пальцы. На смуглом лице заиграли серебряные блики.
Снова как тогда.
Не сейчас! Дим придержал чужую память, не давая себе «провалиться». У него даже методика уже вырабатываться стала. Вытащить блокнот (шар хорош, но его всюду с собой не поносишь) и набросать что-нибудь отвлеченное. Какую-нибудь пословицу в переводе на немецкий или испанский, схему, список. Что угодно, что поможет сосредоточиться.
Тихо, тихо. Потом. Кстати, вот вам еще один несомненный плюс от этой памяти. Лёшева невеста, которую он раньше подозревал демон знает в чем, стала ясной и понятной, как янтарь. Теперь он спокойно доверит ей и Лёшку, и семейные секреты, и даже своих будущих детей. Если они, конечно, будут…
— У Марианны, кстати, есть наметка на одного демона. Дим, хочешь попробовать, как это — швыряться демонскими файерами?
Карандаш дрогнул в руке, пропоров страницу.
— Что? Ты серьезно?
Только демонских сил ему не хватает для полного счастья!
Лина
— Слушай, я, наверное, опять нарушу эти чертовы правила, но вообще-то при передаче магии феникс сжигает все инородные примеси.
— Поясни.
— Понимаешь, магия ведь, в общем, нейтральна. Это мы ее перерабатываем в светлое-темное. Ну так вот, если на магию объекта наложено что-то типа заряда или смертных проклятий, то это в Пламени феникса сгорает. Тебе достается лишь сама способность. Понимаешь? Я думаю, именно поэтому та я… ну, из прошлого варианта реальности… словом, не заразилась. Наверное, Пламя спалило и это дайи, чем бы оно ни было.
Братья переглянулись. Когда-то друзья прозвали их за это близняшками. Неважно, кто был рядом — демоны, преподаватели или симпатичные девчонки, но при любой проблеме братцы тут же сцеплялись взглядами…
Вот и Лина сейчас застыла на диване, с интересом приглядываясь к этому обмену. А потом обе пары глаз уставились на нее.
— Погоди, Лина, — вдруг очень мягко проговорил Лёш. — Ты что сейчас сказала?
Разошлись они уже далеко за полночь. Когда Лина поймала себя на том, что автоматически отвечает «не знаю» уже на любой вопрос. Привыкла за последние полтора часа. После ее признания и Лёшкиного вопроса Дим вцепился в нее так, что Лина почувствовала себя информкристаллом в руках зубрилы Беллы. Или орехом в зубах у белки. Соловьева-старшего интересовало все: как именно очищается магия в Пламени феникса, и можно ли говорить о стопроцентной гарантии этого «очищения», да какая статистика имеется в клане на этот счет, и что говорит об этом Хранительница… Да ясно, что впрямую ничего не говорит, но хоть намеки были?
Новая встреча с Хранительницей назревала быстро и неотвратимо, как эпидемия сезонного гриппа. Когда Лина в двадцатый раз расписалась в собственном невежестве, Вадим отстал, но ненадолго. Сначала его остро заинтересовали доступные способности — мол, что именно можно получить таким нетрадиционным способом? Ах, все? Очень интересно.
А она обсуждала это с другими фениксами? Ах, с Марианной… С Марианной Фуэго? Девушкой с гаремом из «всего четыреста»? С каким гаремом? Да, действительно, пока у нее нет никакого гарема. А если все хорошо получится, то и не будет. Пока Лина переваривала сообщение о возможном гареме подруги (и особенно — о его размерах!), Дим уже интересовался, как поживает Анжелика Жар и нельзя ли ее пригласить в гости и кое с кем познакомить? С кем? Ну, с одним парнем. Кандидатом в Избранники. Шутит? Конечно, шутит.
Странно, Дим был каким-то непривычно веселым, даже улыбался. Но притом Лину не оставляло ощущение, что на самом деле за этим весельем что-то кроется. Дим то ли что-то просчитывает, то ли чего-то опасается. А потом улыбка погасла, и шутки кончились.
— Что ж, все это очень интересно, но…
— Дим, без «но», — тихо проговорил Лёш. — Брать чужую силу неэтично, не спорю, только альтернатива-то, сам знаешь — полный саркофаг.
«Гроб то есть», — услужливо перевел внутренний голос.