Все это очень странно
Шрифт:
У открытых дверей их встретил высокий мужчина, одетый в черный костюм. Лицо покрыто буйной растительностью.
— Вот и вы, — сказал он. Костюм старомодный, с узким крахмальным воротничком. Улыбка такая, будто Серена с Джаспером старые знакомые, которых он давно не видел. Красные губы в черной бороде казались накрашенными.
— Вы нас ждали? — спросил Джаспер.
— Конечно, — он все еще улыбался. — Леди так настойчиво просила приготовить вам комнату.
Серена лукаво посмотрела на Джаспера.
— Ну хоть одна свободная комната у вас наверняка есть!
—
— Я Серена Силкерт, а это Джаспер Тадд.
Мистер Доннер протянул руку. Ладонь у него была не теплая и не холодная, и пожатие самое обычное, не вялое и не слишком сильное, но Джаспер поспешно выдернул руку, будто коснулся угря или ожившего камня. Мистер Доннер еще раз улыбнулся ему, взял под руку Серену и повел в отель.
Они вошли в танцевальный зал. Как раз в этот момент музыка смолкла, гости обернулись в сторону Джаспера и Серены. Сквозняк сорвал с оркестровых пюпитров ноты и потащил по полу. Какая-то женщина засмеялась.
Танцевальный зал был прямоугольный, и в стене напротив окон горели два огромных камина. Тихо гудело пламя, прогоравшие дрова издавали тоненький ноющий стон. Странная тишина постепенно заполнилась другими звуками — шелестом одежды, стуком ботинок, короткими репликами — гости собирали разлетевшиеся ноты. Огоньки свечей на столах трепетали от ветра, рвущегося в открытые двери. При желтом масляном свете свечей лица, казалось, плавали в темноте, как белые маски. Рядом с Джаспером остановился какой-то мужчина, они обменялись вежливыми улыбками. Зубы во рту незнакомца были сточены до острых обломков. Джаспер отшатнулся. Щеки у всех пылали, глаза блестели — «Бабушка-бабушка, почему у тебя такие большие глаза?» За каждым, как хвост, тянулась длинная тень и корчилась в свете каминов.
— Кто здесь у вас собрался? — спросил Джаспер.
— Вы американец, да, мистер Доннер? — спросила Серена.
— Да, — он еще раз оглядел их. Взгляд задержался на лбу Серены. — Во-первых, почему бы вам не освежиться с дороги? Мы вас поселили наверху, в комнате 43. Ключи уже там, в дверях, — сказал он почти извиняющимся тоном, протягивая листок со схемой прохода. — Боюсь, в отеле не очень легко сориентироваться. Главное, когда подниметесь, все время поворачивайте налево. Ну, удачи.
Джаспер шел за Сереной сквозь переплетение лестниц и коридоров. Иногда лестницы вели к дверям, иногда двери к лестницам. Снаружи здание казалось куда проще, совсем не таким большим и запутанным. Серена шагала уверенно, на каждом повороте сверяясь со схемой; Джаспер ковылял за ней, боясь, что отстанет и никогда не найдет дорогу к комнате или обратно в танцевальный зал. Выцветший красный ковер под ногами был усеян осыпающейся штукатуркой. Серена что-то бормотала под нос, глядя в листок со схемой. Налево, налево, еще раз налево.
Следуя за Сереной, Джаспер испытывал какое-то странное ощущение, дежа вю. Так же он шел когда-то за бабушкой — впереди маячил высокий, туго закрученный пучок полуседых волос. Они куда-то шли вдвоем, куда, Джаспер уже не помнил. Он был маленьким мальчиком. Джаспер все больше
— Быстрее. Я в туалет хочу.
Наконец они вышли в коридор с комнатой 43, хотя номерных табличек на дверях не было. В одной из комнат кто-то расхаживал взад-вперед и громко сопел. Джасперу показалось, что они миновали эту дверь как-то крадучись, а невидимый постоялец стал дышать тише, словно притаился. Джаспер представил огромного толстяка, прильнувшего к замочной скважине.
Последняя комната, видимо, и была сорок третьей — в двери тускло поблескивал ключ. Сама дверь была такая узкая и низенькая, что Джасперу пришлось пригнуться. В комнате оказался наклонный потолок, а посередине стояла двуспальная кровать с большими подушками и стеганым одеялом, продавленная в центре, как осевший свадебный торт. Пахло сыростью. Джаспер сбросил рюкзак.
— Видела, какие зубы у того, в смокинге?
— У мистера Доннера? Нормальные. Кстати, как твой зуб?
— Там, в коридоре, за дверью кто-то сопел. Ты слышала?
Серена взяла его за плечи и встряхнула.
— Джаспер, приляг. Ты же весь день ничего не ел.
— Странный какой-то отель, — он сел на кровать и плюхнулся на спину, свесив с краю ноги в ботинках.
— Просто это другая страна. — Серена стянула через голову свитер. Под ним ничего не было. Чуть ниже ключицы тянулся толстый розовый шрам. На левой груди остался легкий след, будто от укуса.
— Это я тебя так, — сказал Джаспер.
— А-аа… ну да. Может, и зуб свой ты об меня сломал.
— У тебя шрам…
Ночью он провел пальцем по этому шраму, Серена медленно вздохнула, улыбнулась и прошептала: «Теплее, еще теплее», и он укусил ее — хотел попробовать, какая она на вкус, оставить на ней свой след, пусть и недолгий.
— Шрам? Я думала, ты у нас вежливый, не будешь спрашивать. Это после пожара. Сгорел дом моего отца. Пришлось выбить окно, и я упала на осколки.
— Ужас какой, — Джаспер снова протянул руку погладить розовый рубец — вдруг эффект будет тот же, что и ночью, — но Серена стояла слишком далеко. Или он лежал слишком далеко.
— Никакой не ужас. Я успела вытащить деньги из тайника под раковиной. Всегда заглядывай под матрас и под раковину. Ты будешь переодеваться в чистое? — Серена достала из рюкзака какую-то бархатную кофточку.
— Нет, самые чистые у меня эти джинсы.
Но Джаспер все-таки вытащил свитер и надел поверх тонкой толстовки. Он лежал на кровати и смотрел на Серену. У нее был совершенно домашний вид, даже здесь, в этом странном отеле. Интересно, каким был ее настоящий дом в Питтсбурге? Джаспер представил: комната охвачена огнем, а она сидит, уютно устроившись на горящем диване, смотрит горящий телевизор, на коленях котенок — сплошной комок пламени. В руках у Серены карта, он только сейчас разглядел, целый атлас с картами. Огонь пожирает дороги, города, континенты, всю навигационную информацию. Теперь они уже никогда не вернутся домой. Джаспер открыл рот и вдохнул, еще, еще, как можно глубже.