Все эти миры
Шрифт:
Вздохнув, я отправился куда глаза глядят, чтобы просто насладиться солнечным днем.
Не прошло и пяти минут, как мой день был испорчен.
Внутри андроида раздалось гудение: входящий вызов. Судя по метаданным – от Кела. Я включил только аудиосвязь.
– Как дела, Кел?
– Очевидно, Совет решил, что просто отказать тебе – этого мало. Они приняли меры…
– О-о, меры, – усмехнулся я. – И что они сделали?
– Закрыли нам доступ к источникам сырья. Перевели в другое место
– Джина и Дену против этого не возражали?
– Нет, – ответил Кел. – Прямо сейчас упираться бессмысленно. Просто будем чаще говорить по телефону.
– Хм. Может, на это и расчет? – спросил я, задумчиво потирая подбородок.
– Что?
– Слежка, Кел. Если мы говорим по системе связи, то, возможно, они ее мониторят.
– Хм… И, разумеется, если они примут закон, то, значит, все правильно. И следовательно, их действия соответствуют нормам морали.
– Вроде того. И кстати, этот разговор тоже следует завершить.
– Понял. Ты придешь?
– Точно. Буду через полчаса, жди.
Я разорвал связь и заглянул в список «бродяг». Если Совет готов прослушивать звонки, то, возможно, также решит воспользоваться «жучками». Шутки кончились.
– Что за… – Кел, открывший дверь, отшатнулся.
Я ухмыльнулся. Пока я шел, все «бродяги» сидели в моих карманах. Но мы, Бобы, не очень взрослые и серьезные люди, и поэтому сейчас десять маленьких «бродяг» ползали по мне, а один приплясывал на моей макушке.
Качая головой, Кел отступил в сторону.
– Ну ты и урод.
Усмехнувшись, я приказал «бродягам» обыскать комнату.
– За пару минут управимся.
«Бродяги» сбежали вниз по моему телу, разбрелись по комнате и меньше чем за минуту нашли три «жучка». Мы с Келом потрясенно переглянулись. Говорить о возможной прослушке – это одно, а взглянуть в лицо реальности – совсем другое.
Двое «бродяг» бесшумно уничтожили подслушивающие устройства, а их товарищи тем временем продолжили поиски, но больше ничего не нашли. Кел с шумом выдохнул.
– Невероятно. Выборов нет, свободы нет, а теперь еще и это. Мы пересекли черту, за которой начинается тоталитаризм.
– М-м. Я оставлю тут пару «бродяг»; они будут следить, не попытается ли кто-нибудь установить новые устройства. И еще несколько отрядов я отправлю в другие дома. Джина, конечно, придет в ярость.
– Марк, она же работает в службе безопасности. Если за Джиной следят и она ничего об этом не знает, значит, она не в курсе дела. И это не сулит ничего хорошего.
Я покачал головой.
– Возможно, «жучки» устанавливают регулярно, а она просто не занимает достаточно высокий пост, чтобы знать об этом. Но да, в каком-то смысле это еще хуже.
– Ладно, ладно, – отмахнулся Кел. – Ну что… Летающие города?
– Учитывая реакцию
– А сейчас нам нужно просто затаиться?
– Думаю, веселье само нас найдет, – кивнул я и достал кое-что из рюкзака. – А пока что держи вот это. Наша новая система связи. Шифрование с помощью УППС, куча нанитов. Того, кто попытается в ней пошуровать, ждет неприятный сюрприз.
Кел осторожно взял устройство кончиками пальцев.
Я рассмеялся, видя его дискомфорт.
– Да ладно. За кого ты меня принимаешь? Наниты реагируют только на попытку взлома. Тебе ничего не грозит.
Кел криво усмехнулся.
– Дену и Джина тоже получат такие штуки?
Я кивнул.
– На телефоны полагаться нельзя, ведь обеспечить безопасность на всей линии мы не сможем.
Кел вздохнул и поставил устройство на стол.
– Помнишь, я говорил, что мы еще не перешли черту?
– Угу. – Я кивнул. – А теперь я вижу ее в зеркале заднего вида. Отныне мы – революционеры. Ура.
9. Напряжение
– Оставь мою мать в покое.
Я беззаботно разглядывал витрину магазина в торговом центре, поэтому внезапная реплика заставила меня вздрогнуть. Я повернулся и увидел Рози, старшую дочь Бриджет. Она свирепо смотрела на меня.
– Что?
Прекрасный ответ, Говард. Блестящий.
– Ты ведь даже не человек, а машина. Моей матери нужно смириться со смертью моего отца и жить дальше – но не с машиной.
Ну вот, начинается. Богатое и слегка неуравновешенное воображение рисовало мне подобные картины, и выданная мне оценка не очень-то меня обрадовала.
– Рози, эти два варианта не являются взаимоисключающими. Я, настоящий я – человек. Я…
– Не хочу слушать этот околонаучный бред. Ты – запись человека. Я не собираюсь вести дискуссии на данную тему. Я…
– Тогда почему мы вообще разговариваем?
– Что? – Рози отшатнулась и быстро заморгала.
Похоже, я помешал ей произнести речь, к которой она так тщательно готовилась. Краем глаза я заметил, что на нас начали поглядывать. Несколько посетителей торгового центра остановились, чтобы посмотреть на драму, и по крайней мере один из них достал телефон. «Интересно, можно ли считать меня знаменитостью?» – подумал я.
– Рози, – продолжил я, пытаясь игнорировать зевак. – Тебя, возможно, не интересует дискуссия, а я в равной мере не желаю выслушивать твои нотации. Перефразируя выражение, которое было популярно в моей юности, скажу так: ты мне не начальница. И, что более важно, твоя мать общается со мной по доброй воле.