Все девушки — невесты
Шрифт:
— Не понимаю, к чему подобная спешка? — опять засомневалась мама.
— Софья Николаевна, вам не угодишь, — помрачнел Стас.
— Вот вырастишь дочь, я на тебя посмотрю… — Она закусила губу, устремив глаза вверх.
— Мам, но я сама хочу как можно скорее выйти за него замуж, — призналась я.
Благодаря Паперному нам все-таки удалось прийти к общему знаменателю: решили, что мы оформим брак сразу после моего вызволения из больницы. И родители Стаса сами приедут на свадьбу, потому что мне нескольких перелетов не выдержать. А потом мы улетим на Кипр… Yes! Мой сон сбылся!
…Мы
— Окса, киса, ты знаешь… Кажется, я замуж выхожу!
— Тоже мне новость! — сбила мой пафос лучшая подружка. — Я давно готова к выполнению почетной миссии свидетельницы. Платье себе клевое присмотрела — с получки куплю.
— Нас с Эдиком, надеюсь, на свадьбу позовете? — поинтересовалась Пономарева.
— А куда вас девать — друзей по несчастью?! И по счастью — тоже.
— Ой, Ритка, мне так стыдно, что мы вчера своих мужиков грязью поливали… они такие хорошие, прямо зайчики, — раскаялась Света.
— Что поделаешь? Попали на язык… Во-первых, телефон — не только гениальное изобретение человечества, но и великий путаник. Во-вторых, мы, девушки, склонны к крайностям — либо расхваливаем своих парней сверх всякой меры, либо так же ругаем… Хвалить не будем, ладно? А то еще сглазим…
— Естественно, не будем!.. Слушай, Ритка, в общем, даже неплохо, что мы с тобой попали в больницу, да ведь? Знаешь, я здесь многое поняла, переосмыслила…
— Не говори… Вроде внешних событий мало, а внутренне меняешься колоссально…
На тумбочке стояли васильки и ромашки. На подоконнике — шикарный букет Паперного. Вместо обычной духоты в нашей палате пахло розами, и от этого казалось, что воздух перенасыщен любовью.
Так начался последний летний месяц.
Глава 9
Софья. Сублимация
Мы вышли из больницы, и я поняла, что меня совсем не тянет домой, зато тянет к Вадиму. Наверное, он испытывал подобное, потому что не торопился попрощаться, сесть в машину и уехать. На крыльце сказал мне:
— Ты изменилась.
— Тебе кажется. Мы просто давно не виделись.
— Нет, Сонечкина. Ты и в самом деле похорошела. А я очень скучал!..
— Ох, Вадик, сегодня ты целый вечер балуешь меня комплиментами! Смотри, зазнаюсь. — Я вынула сигареты. От волнения всегда курить тянет сильнее. Затянулась и посмотрела на него. — Хотя… Считай, твоя наука мне впрок пошла.
— Какая наука?
— Ну, помнишь, ты утверждал, что успешность в бизнесе — основной критерий женской привлекательности?.. Или что-то в этом роде… Вот я и сконцентрировалась на успешности. В этом месяце впервые в жизни работала не в перерывах между жарением котлет, рынком, стиркой и уборкой, а вместо обслуживания семьи. И почувствовала разницу!
— Я такое говорил? — Да.
— Этого не может быть!.. Я был ослом… Слушай, Сонечка, поехали куда-нибудь? Мы давно не ужинали вместе, ты не находишь?
—
У Паперного сменился водитель. Новый был не столь могучим, как Геннадий, и более взрослым — лет около сорока, если не больше. Он прохаживался возле безупречно чистого BMW, протирая тряпочкой те места на капоте, которые ему казались грязными. При виде хозяина вытянулся в струнку. Услужливый…
Проявил услужливость и Вадик, распахнув передо мной заднюю дверцу. А сам сел вперед.
— Добрый вечер, — поздоровалась я с шофером.
Бросив на меня короткий, недоуменный взгляд в зеркальце над ветровым стеклом, он невразумительно буркнул: добрый! Вероятно, не привык, чтобы его замечали… неизвестные тетки, которые неведомо кем приходятся боссу.
Вадик обернулся:
— Девушка, какую кухню вы предпочитаете? Тут неподалеку есть ресторанчик «Райский сад» — с европейской и «Белое солнце» — с восточной. Там готовят недурственный узбекский плов. Как ты относишься к плову?
— Не знаю. Я не гурман. Мой девиз, как у Майи Плисецкой: не жрать!.. Да и другая знаменитая актриса, помнится, предостерегала: полюбишь жратву — погибнешь!..
Генеральный директор компании «Контур» расхохотался. Сказал, что со мной не соскучишься, и продолжил искушение лучшими ресторанами сибирской столицы. Это называется: против лома нет приема… Он так и сыпал рекомендациями знатока: в «Калипсо» — греческая и средиземноморская кухня, в «Старом Тбилиси» — соответственно грузинская. В «Иероглифе» — китайская. А в «Золотом галеоне» кухня никакая, зато место симпатичное — баржа на набережной.
Я выбрала набережную. Сто лет не любовалась закатом над Обью! В последний раз видела его как раз накануне знакомства с Вадиком… Сколько воды утекло… в прямом смысле, ведь реки не поворачивают вспять. И течение жизни также невозможно повернуть назад… Когда мы познакомились, Вадим Георгиевич закатывал мне пикники и ужины в собственном имении — может, потому в ту пору он не представлялся мне настолько несокрушимо женатым. А я еще не была разведенной женщиной… Девушкой на выданье, как изволил пошутить Паперный…
С закатом ничего не получилось — солнце успело скрыться до нашего прибытия. Но сумерки еще не загустели — воздух был полупрозрачным, дымчато-голубым, как топаз или сапфир, и от него почему-то тянуло горечью осенних костров, чадящих палой листвой. Или мне это просто почудилось?
— Давай постоим над водой? — предложила Вадиму. — Я мало бываю на свежем воздухе и, к сожалению, по-прежнему много курю.
Он согласно кивнул своей светлой головой. Мы остановились возле перил ограждения, и я с любопытством юнната огляделась. Перед баржей-рестораном раскинулось летнее кафе — резкий прохладный ветер трепал пластиковый шатер с символикой пива «Красный Восток», подвергал испытанию на прочность и без того немногочисленных посетителей. Мало приятного — пить холодное пиво на холодном продувном ветру… Лето, начавшееся с оглушительного зноя, к середине июля опомнилось, решило, что погорячилось, и пролило за несколько дней месячную норму слез. Совсем как я…