Все бури
Шрифт:
Каменные палаты, куда их привели для отдыха, очень сильно отличались от комнат Черного замка. Основное отличие, конечно, заключалось в том, что Черный замок был живым в той степени, в которой это прилично для замка — там было приятно оставаться, подвижные каменные головы волков, торчащие из стен, вызывали ощущение родства, а произвольно меняющиеся дороги внутри столицы — что душа громадного волка жива и также требует внимания, понимания и дружеского участия, как души прочих волков.
Камень, в отличие от Волка, довлел.
Его тяжелые объятия обнимали за плечи, тянули вниз голову, охватывали руки, останавливали ноги, намекая, что здесь хорошее,
Мэренн старалась убедить себя в том, что это с ними, детьми другого Дома ши, Камень настолько неласков, но вслушиваться в шипящие голоса камнеедов было тяжело не только из-за их тихого тона.
Камень владел всем. А Камнем владели те, кто мог поравняться с ним довлеющей силой характера или природного дара.
Выздоровление Майлгуира в таких условиях было делом сомнительным. Поэтому Мэренн без долгих разговоров объявила в парадных покоях, полных мерцающих теней, походную ночевку, что означало близкое расположение расстеленных прямо на полу парадных покрывал, одеял, подушек, и главное — самих волков. Где не могла помочь магия, где отказывал Дом, где стылым дыханием пугала бесконечная бездна, там всегда выручала стая. Антэйн о чем-то тихо переговаривался с Граньей, Лагун подошел, молча накинул второе одеяло на ее плечи, передал кусок хлеба уж непонятно откуда взявшийся, и Мэренн улыбнулась.
Стало совсем темно и душно… Никто не приходил к волкам, не возвращался и Мэллин. Под горами течение времени отследить было не так и просто, поэтому Мэренн просто положилась на чутье, твердившее, что наступил вечер. Ждать возвращения принца не было никаких сил, королева свернулась клубочком возле короля, уткнулась в тихо вздымающуюся грудь и наконец уснула.
Проснулась Мэренн столь усталой, будто отдыхала всего несколько мгновений. В каменных покоях ничего не изменилось, разве что преданные волки большей частью бодрствовали, охраняя сон короля и королевы. Каменные светильники еле тлели, не давая ничего разглядеть даже волчьим глазам. Что-то скрипнуло и зашебуршало, словно пробежала по каменному полу каменная мышь.
— Где же Мэллин? — прошептала Мэренн, наощупь трогая губы супруга.
Губы были Майлгуира — широкие, одновременно капризные и жесткие.
— Я тут, — раздался знакомый голос, причем голос Мэллина. — Тут я! Вполне настоящий и к тому же я!.. Если ты вдруг волновалась!
Раздалось шипение и треск. Мэллин, не мудрствуя лукаво, зажег обычный волчий факел! Приделал его на стену и обернулся, развел руки в стороны и картинно поклонился. Стало не только светлее, но и словно теплее вокруг.
— Конечно, волновалась, — волчица проследила за жестами, заглянула в раскосые глаза, пощупала недоверчиво за плечо, однако морок не рассеялся, смена облика растаяла, расставив братьев по местам.
— Ага, возвращался уже скрываясь как мог. А то последняя встреча с ее высочеством прошла так себе. До сих пор руки болят, — потер Мэллин запястья.
Мэренн обернулась к лежащему, до боли душевной вглядываясь в любимый облик. Показалось, что бледность ушла. Но как понять, пропали ли внутренние повреждения? Чем обернулась для ее любимого ее же спасение?
— Ага, ага, ну так вот, больше я ему помочь не смогу, — затараторил за ее спиной Мэллин, — то есть, не так, как уже помог… Как помогал… В общем, ты поняла!
— А ты что делал? — Мэренн, взяв за руку мужа, обернулась к Мэллину. Он тряхнул кудлатой головой, улыбнулся широко и беззаботно.
— О! Что мог, что мог. Наводил тень на плетень, полировал хвост у виверны, отбирал золото у лепреконов…
Мэренн, несмотря на всю серьезность ситуации, фыркнула. Стражи у входа, больше похожие на статуи механесов, одновременно повернули головы, и она прикрыла рот ладонью.
— Как ты сама, храбрая девочка? — обойдя лежащего брата, Мэллин присел рядом, взяв Майлгуира за другую руку.
— Странно очень, — попыталась она разобраться в ощущениях. — Помимо того, что тут я как в каменном гробу… Сердце не на месте. В то же время я чувствую, что сердце это…
— Что оно рядом? — догадливо спросил Мэллин, и Мэренн тихо кивнула.
— Она что-то держит либо при себе, либо за троном. Что-то очень важное. И я готов поспорить на что угодно, что это искра твоей жизни. Боюсь даже предположить, что она отдала за это фоморовым друидам! Уж не заложила ли жизнь всего Дома… В нашем случае это очень легко может оказаться смертью. Глаза у нее безумные совсем, а ведь вроде была нормальной. Уж не нашептал ли ей кто-то на ушко, как Гранье, всю эту муть об истинной любви, которая стоит жизни, — шепот Мэллина звучал лихорадочно, и Мэренн поежилась. Серые капюшоны появлялись редко и внушали такой запредельный ужас, что ее даже сейчас пробрал озноб. — Порасспрашивал я ее по дороге. Не просто так она кинулась вслед за тобой. Только ты шла к друидам за спасением мира, а она за великой любовью. А эта штука убийственная, поверь мне, я знаю.
Майлгуир в своем тяжком сне повел плечом и поморщился.
Неслышно подошел Лагун, похоже, не спавший всю ночь и словно услышавший этот шорох. Сменил взглядом братьев, заметил перемену и чуть посветлел ликом, словно бы уменьшение магии его только порадовало.
— Королева, — коротко поклонился он. — Принц. Пусть даже в этом темном месте будет светел ваш день. Как наш король?
Волчица прильнула к груди Майлгуира. Он дышал ровно и глубоко, хоть и был очень бледен. Или это лишь мерещилось в тусклом свете красновато-оранжевых светильников и одного яркого факела. Конечно, не могла поручиться за состояние супруга, но вариантов у них не оставалось, следовало разбудить его, помочь вникнуть в происходящее и смириться с неизбежным — новой встречей с Домом Камня во всей его мрачной красе. Внезапно Майлгуир распахнул веки, сел на полу и смерил взглядом всех присутствующих. Стража у двери словно вытянулась, а волки сбежались к королю. Антэйн обернулся к Гранье, та поморщилась.
Первое, что спросил Майлгуир, было:
— Сегодня еще сегодня?
Мэренн и Мэллин одинаково замешкались, звуки на мгновение стихли совсем, возможность шевелиться пропала, а потом опять появилась, даже чуть быстрее, будто время стремилось наверстать само себя.
— Все в порядке, нападения ждать пока не стоит, — муж устало провел по глазам, но расправил плечи.
— Какого нападения? — осмелилась спросить Мэренн, надеясь до последнего, что ослышалась.
— Обыкновенного, смертельного нападения, потому что законы Лугнасада нерушимы, а законы кровной мести и того более, — король говорил загадками, скорее отвечая собственным мыслям, чем жене. — Степь всегда была скора на расправу, тут же еще и договор объявился, как не воспользоваться, право слово?