Всадники Ветра

Айран Бай

— Эверин! Проснитесь же наконец! — принц взмолился из последних сил. До меня дошло, что я стою перед ним практически без одежды, и я метнулась обратно в постель, спасаясь от его взгляда под одеялами. — Ну хватит!

— Нет! — протестующе завопила я, он застыл. — Я проснулась! — сообщила для надежности моя уязвленная гордость.

Принц смутился, осознав то, что я поняла за несколько секунд до него, но потом тут же стал серьезным.

— Я пришел разбудить вас, — сухо сообщил Силенс, я кивнула.

— Дайте мне несколько минут.

Принц выразил свое согласие взглядом и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь, спасая от пронизывающего

сквозняка. Соскользнув с кровати, я босиком прошла к комоду, в котором лежала моя одежда. Не задумываясь, я выбрала черные рубашку, штаны и короткую куртку с глубоким капюшоном, которым при желании можно скрыть лицо до подбородка. Мой траурный наряд завершили глянцевитые сапоги до колен. Завязывая стягивающие шнурки непослушными пальцами, я старалась не думать о том, что сейчас чувствовал Силенс. Торопливо пригладив блестящие волосы щеткой, я вихрем вылетела из комнаты, наткнувшись на принца. От неожиданности он сомкнул свои руки на моем горле, я испуганно взглянула на его лицо. Глаза мужчины налились яростью, он крепко сжимал пальцы, воздух в горле стал обжигающе горячим, но, слава богам, Силенс, опомнившись, отшатнулся. Я, запыхаясь, жадно хватал воздух. Вены вздулись у висков и наполнились противной болью.

— Я забылся! — извиняющим голосом воскликнул принц.

— Не надо просить прощения, — немного хрипя, ответила я, справляясь с головокружением.

— Я…

— Силенс, — остановила я. Принц тяжело вздохнул, виновато понурил плечи и шаркающей походкой поплелся в сторону лестничного пролета. Поправив куртку, я застегнула ее до горла, чтобы никто не заметил красные следы от пальцев наследника, и поспешила за ним.

Улица встретила хмурым полднем, бросив в лицо порыв ледяного, не по весне, ветра. Люди столпились у дров, сложенных для погребального костра. Королева лежала немного поодаль на покрытом белоснежной скатертью столе, Энтраст, скорбно склонив голову, стоял подле нее. Подойдя ближе, я внимательно вгляделась в лицо Лайс и не узнала свою королеву.

Женщина заметно помолодела — смерть сделала ее привлекательнее, нежели она выглядела при жизни. Лицо, слишком тусклое для живого человека, сохранило на себе умиротворенное выражение. Бледные губы с синеватым оттенком тонкой линией вычерчивались над подбородком, светлые брови с некоторым укором улеглись над закрытыми, избавившимися от опухолей, веками. Морщины сгладились, стали какими-то смазанными, словно лишними на ее спокойном лице. Седые волосы бесцветные, но чистые, словно цыплячий пух, легко трепетали от ветра. Истощенные из-за болезни руки лежали на груди, единственные не скрытые белой тканью погребального савана. Королева стала такой маленькой, такой хрупкой, что создавалось впечатление, будто ее можно сломать пополам одним движением руки.

Силенс подошел к матери, поцеловал ее в лоб, горестно всхлипнул от сухих слез, и вместе с королем отнес тело матери на погребальный костер. В полном молчании совершалось это действо. Принцу подали зажженный факел, и он поднес его к веткам будущего костра для королевы Лайс.

— Королева Лайс не зря носила имя Необыкновенная, — глухо начал король. — Она была такой по своей сути. — Принц кивнул ему. — Она останется той, кем была для нас. Да почтят ее боги своим присутствием. — С последним словом короля принц прижал факел к веткам, и огонь начал быстро охватывать сухие дрова.

Погребальный костер запылал. Дрова трещали, тело королевы постепенно скрывалось в дыму и стене огня. Неприятный запах горящей плоти распространилась по двору замка, хлопья пепла

летели в разные стороны, а ветер упрямо пытался затушить пламя. Принц, заведя руку за голову, своим кинжалом отсек от хвоста длину большого пальца и бросил волосы в костер. Энтраст принял холодный клинок у сына, и отрезал волосы у самого узла, оставшиеся в беспорядке полезли в лицо. Серые пряди мгновенно вспыхнули в костре. Каждый сам решал, какой траур ему нести.

Я понимала, отчего принц так мало остриг от своего воинского хвоста. Несмотря на похороны матери, после траура состоится наша свадьба, где он должен будет предстать воином. А длинные волосы значили в ритуале его принадлежность к мужской состоятельности. Я покачала головой и подошла к нему. Взяв кинжал, я уверенно срезала волосы, такой же длиной, что и принц, и бросила в костер.

Запах горящих волос и паленого мяса удушающим кольцом обвивался вокруг шей людей, и те спешно покидали двор, удаляясь в замок на поминальный обед. Равнодушие в них меня убивало.

Глядя на пляшущий огонь, я растворялась в этой стихии, отпуская вдаль свой разрозненные и невнятные мысли. Смерть пришла к королеве задолго до погребального костра — она могла избежать его жара. Но почему-то Лайс отказалась себе помочь, предпочтя медленную и болезненную смерть своей жизни. Почему? Это не давало мне покоя. Неужели горькая печаль по первому сыну заставила королеву так поступить, но почему она тогда отчитывала мужа за подобные действия? Она гордилась Ленсом, значит, понимала, что тот станет не худшим монархом, нежели его старший брат. Видимо, причина была слишком глубокой, чтобы я, находившаяся в замке меньше пяти дней, смогла в ней разобраться. Но запах горящего тела и пепел, летящий в лицо, заставляли возвращаться к безответным вопросам. Совсем ясно я поняла, что нечто подобное могло бы случиться и со мной — ежели бы король отверг меня. Но… все это показалось мне таким сложным, что я перестала копаться в темных размышлениях и отбросила их подальше.

Принц одиноко стоял возле неутихающего пламени, опустив голову и безвольно свесив руки. Я озабоченно поглядывала на его фигуру, и сердце жалостливо сжалось от мысли о том, чтобы оставить его тут скорбеть. Сделав два шага, я встала ближе к его руке, и так же, как он, безмолвно уставилась в пламя. Силенс тяжело дышал, с трудом перенося запах погребального костра, но даже не думал покинуть свой пост.

Солнце стремительно опускалось к горизонту. Силенс молча отдавал уважение праху своей матери, пока угли не превратили его в ничто. Только когда последняя красная точка безжизненно потухла, принц развернулся и наткнулся на мою маленькую фигуру. Выглядело так, будто он впервые меня видел, но на самом деле принц просто не ожидал, что кто-то кроме него будет стоять и ждать последних отблесков погребального костра, ведь на Дейст опустился темный, промозглый вечер. Весенний холод был не по погоде обжигающим, но полезно охлаждал страстно злые мысли.

— Эверин, вы опять?

— Что опять? — встрепенулась я, ощущая себя нахохлившейся курицей.

— Подпитывали меня силой, — сказал он достаточно прямо, но я его решительно не поняла, ощущая тлеющую магию в своих венах.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Вас нужно учить, — только и сказал принц, и, подхватив меня за руку, повел в Дейст.

— Не хочу туда, к этим кукольным людям, — как ребенок заплакала я. Силенс оцепенел, медленно-медленно переводя на меня вопросительный взгляд. — Они не любили ее, — пожаловалась я. — А Лайс так старалась, так сильно. Она…