Всадники бури
Шрифт:
— Если оставить его, — без тени сожаления говорил он, — другие не извлекут из этого урок. Любое нарушение дисциплины должно немедленно быть пресечено и жестоко наказано! В любой другой день я бы ни перед чем не остановился, чтобы собственноручно покарать провинившегося. Но сегодня нам потребуются люди. Так что твоему сыну посчастливилось, — из его горла вырвался злорадный ироничный смешок, — иначе он уже мог бы никогда и не очнуться ото сна.
— Ваше высочество! — молил комендант — Он лишится единственного заработка. Уважения. А ведь у него вся жизнь еще только впереди
— Его можно
— Но, господин… — начал было несчастный отец. Однако принц решительно остановил его:
— С меня хватит твоего нытья! Еще немного, и ты отправишься вслед за сыном!
Комендант в одно мгновение затих.
— Что ж, — снова раздался голос Шэриака. — Надеюсь, ты все уяснил. Теперь проводи меня вниз к выходу. А затем сразу же приступай к своим обязанностям. Человек Ездигерда может появиться здесь в любую минуту. И помни, — твердо сказал он, — чтобы ни было, мое имя не должно упоминаться в этих стенах.
— Я все помню, господин, — ответил комендант, чеканя каждое слово.
Уверенным шагом Шэриак направился в сторону лестницы. Комендант последовал за ним.
Чтобы не попасть на глаза принцу, Конан, не теряя времени, припустил вверх по крутым, неровным ступеням.
— Что это за звуки? — насторожился Шэриак. — Будто кто-то бежал по лестнице.
— Я ничего не слышал, ваше высочество, — ответил комендант. — Может быть, это крысы? Их здесь много.
— Ты держишь меня за дурака, что ли?! — грубо отрезал принц. — Я, к счастью, могу отличить человеческие шаги от крысиных! Слишком уж крупные твари бегают в этой чертовой башне! — Он злобно усмехнулся. — Кстати, где остальные твои люди? Я видел только двоих. Один стоял у входа в башню. Другой, твой сын, — его голос заметно ожесточился, — наверное, все еще спит беспробудным сном!
Комендант пробормотал что-то нечленораздельное.
— Так где же остальные? — повторил Шэриак.
— Все… здесь… в башне, — с трудом скрывая волнение, ответил комендант. И ему было за что волноваться — принц навряд ли был бы доволен, если бы узнал, что трое стражников пьяны. — Я… дал им кое-какие указания… Но, заверяю, ваше высочество, они сейчас же вернуться на свои посты!
Когда их голоса, наконец, затихли, киммериец поспешил к пятому, самому последнему из крытых ярусов. Стены башни Желтой звезды поднимались наклонно, и оттого каждый ярус занимал меньшую площадь, чем предыдущий.
Здесь уже не было уже ни коридорчика, ни даже маленькой площадки. Одна только кованная бронзой дверь во внутренней стене лестничного прохода. Но в том, что именно за ней находился пленный туранский генерал, киммериец нисколько не сомневался. Дверь, разумеется, была заперта. Выбить ее даже для столь сильного человека, как Конан, казалось, было невозможно (ну, или почти невозможно!).
Необходимо было торопиться. Выходя из башни, Шэриак непременно обнаружил бы обезглавленное тело стражника. И для него не столь уж трудным было догадаться, чьих это рук дело. Сам принц, конечно, поспешил бы тут же покинуть башню Желтой звезды. Отправился бы он во дворец или же переждал бы где-нибудь поблизости, чтобы иметь возможность собственными глазами наблюдать за
И вдруг наверху послышались звуки чьих-то мягких осторожных шагов, спускавшихся по лестнице. Конан приготовился, чтобы атаковать незнакомца.
При этом — знал он — все должно было произойти быстро и бесшумно, чтобы ни в коем случае не привлечь постороннее внимание. И только силуэт человека, невысокого, худощавого, одетого солдатом, показался из-за прилегавшей к лестнице стены, как киммериец одним стремительным прыжком достиг его и, крепко зажав ладонью рот, притянул к себе.
Незнакомец пытался кое-как отбиваться, вовсе не сильно, как будто полагал, что ничего плохого ему не угрожало, однако все же не теряя надежды высвободиться из хватки могучих рук мужчины.
Конан чуть приподнял к себе голову воина, заглянул ему в лицо. Два огромных черных глаза приветливо сверкнули в лунном свете. Это была Дэви Жасмина. Конан опустил руки.
— Жасмина, что ты здесь делаешь?! К чему этот маскарад? — в недоумении прошептал он.
Дэви доверительно улыбнулась ему.
— Я ждала тебя на крыше тоже шепотом сказала она. — Выглядывая между зубцов башни, видела, как ты приехал, как обезглавил стражника, — в ее голосе слышалось восхищение.
— Зачем тебе нужно было одеваться солдатом? Кто-нибудь в башне знает, кто ты на самом деле?
— Нет. Я показала стражнику королевскую печать и сказала, что пришла с важным поручением из дворца. Меня без вопросов пропустили внутрь, — не без гордости пояснила Жасмина. — Я принесла тебя ключ от этой двери.
— Здесь держат Зулгайена?! — уточнил Конан, не скрывая торжества.
Дэви утвердительно кивнула.
— Скорее! Нам нельзя терять ни мгновения! — Она протянула киммерийцу небольшой отлитый из бронзы ключ.
Взяв его, Конан метнулся к двери. Просунув ключ в замочную скважину, несколько раз повернул его вправо. Потянул дверь к себе, и та легко поддалась.
Глазам киммерийца открылась просторная, скудно освещенная едва тлеющей лучиной комната. Убогость выложенных из необработанного камня стен и пола скрадывали те немногие предметы дорогого убранства, которые подчеркивали значимость и благородное происхождение заточенного здесь узника. У левой стены стояла большая, завешенная полупрозрачным пологом кровать. На ней полулежал молодой черноволосый мужчина. Это был туранский полководец Зулгайен. При виде незнакомых посетителей он вскочил со своего ложа и в напряженном ожидании замер.
Они не успели сказать другу ни слова, когда на лестнице послышался громкий частый топот нескольких пар чьих-то тяжело обутых ног, и скоро в комнату ворвались четыре вооруженных стражника. Испуганная Жасмина метнулась к стене.
Конан обнажил свой двуручный меч, и только один из стражников рискнул первым приблизиться к нему, как одним разящим ударом булатного клинка он нанес тому смертельное ранение. Стражник рухнул на пол. Из его глотки вырвался хриплый вопль. На губах выступила кровавая пена. По телу пробежала быстрая судорога, и на том нить его жизни оборвалась.