Время
Шрифт:
Не показалось…
– Кать, посмотри, – сказал он и повернулся к жене.
Катя сидела, сложив руки на груди, лицом к висевшим на стене иконам. Молилась.
– Царица моя Преблагая. Надежда моя, Богородица, Приют сирот и странников Защитница…
Между лопаток Кати так же просвечивались зелёные цифры: «7. 07. 2076. 76.»
Гена посмотрел между лопаток сына, потом снова на Катю. Подумал: «Цифры ничего не значат… Катя двухтысячного года рождения… седьмое июля две тысячи семьдесят шестого. Семьдесят шесть… Да это же… А Савка? Восемьдесят шесть… А что у меня?»
Гена подошёл с сыном на руках в коридор.
Катя встретила его тревожным взглядом.
– Цифры, – сказал Гена, они означают… – но тут что-то его остановило. Слова не желали произноситься. Фраза застряла и упиралась так, будто сбежавшую со двора в дом собаку, выгоняют обратно на улицу, да к тому же ещё и в грозу. Гена взял Савку левой рукой, другой достал из кармана телефон. Попытался напечатать цифры Кати. Палец не двигался, будто и нет его совсем.
Гена молча передал малыша Кате. Та посмотрела на спинку Савы, потом на Гену. Он встретил взгляд жены и повернулся. Услышал, как та охнула.
– Катюш, ты чего?
Катя принимала к груди сына, скорбно смотрела на мужа и плакала. Слёзы крупными каплями скатывались по щекам к подбородку, падая вниз приземлялись малышу на макушку, отчего тот заёрзал и сморщил личико.
По телу Гены пробежал холодок. Вид жены ему не понравился. Мысль, что пришла ему в голову о цифрах, начала пульсировать и проникать в сознание всё глубже. Он сел рядом с Катей и обнял. Девушка затряслась. Издала глухое и отчаянное «у-у-у. «Что же ты увидела?..» – подумал он.
Ничего хорошего.
Думать в такой обстановке стало невыносимо. Нервы натянулись так сильно, что на них можно было сыграть несколько аккордов. Гена встал с дивана. Пошёл в коридор.
– Ты куда?! – крикнула Катя.
– Пойду покурю. Скоро вернусь, – сказал он. Достал из тайника, в летней куртке, припрятанную на чёрный день пачку сигарет и зажигалку. Надел тёплые тапочки, накинул куртку, хмурясь вышел из дома…
Он стоял возле пожарного выхода общежития. Закурил сигарету, затянул успокоительного никотинового дыма, и выдохнул с ним часть воспоминаний о плачущей Кати, задумался.
«Если цифры что-то значат, то осталось мне не долго, судя по всему. Что если осталось несколько часов? Да нет, Катька бы не отпустила…»
Гена стоял спиной к выходу подпирая плечом стену. Курил уже вторую сигарету. Пускал дым и думал. Во дворе бегала маленькая девочка в розовой курточке. Она явно скучала, потому что, выломав где-то прутик, вяло истязала им вылепленного из грязного снега снеговика. Игровая площадка была вся вытоптана, девочка играла одна давно. Гена смотрел во двор, но мысли были далеки от реальности. Гипотеза, вызванная цифрами и реакцией жены, не отпускала. С каждой минутой становилось всё тревожнее, только дым, пропитанный никотином, слегка помогал отвлечься, кружил голову, вызывал в ней лёгкое покалывание.
Девочка продолжала играть со снеговиком, но теперь она то и дело посматривала в сторону Гены. Через несколько минут, сбив снеговику голову, девочка стала медленно двигаться по направлению к крыльцу. Ненавязчиво, будто просто гуляет. Она напевала песенку и даже слегка подпрыгивала. Когда до Гены оставалось метров пять она, сделав вид, что собирается идти в другую сторону, вдруг резко изменила направление
– Дядя, а здесь курить нельзя.
Гена не обратил на неё внимания.
– Моего папу пожарник наругал, когда он здесь курил.
Ноль реакции.
Девочка посмотрела вверх на пускавшую белый дым волосатую и бородатую голову. Протянула вперёд прутик. Дотронулась им до Гениной коленки.
Ноль реакции.
Тогда ещё не много поиграв с Гениной ногой, она вошла в общежитие, и стала задорно прыгать по ступенькам, держась за перила всякий раз, когда маленькое тельце намеревалось упасть.
Гена продолжал курить.
Девочка скучала и ей было всё равно с кем играть, даже со взрослым дядей, только бы рядом был хоть кто-нибудь живой. Дядя мог хотя бы что-то ответить. Иногда взрослые говорят интересные вещи, а иногда глупые и совсем непонятные. Девочка спрыгнула с пятой ступеньки на площадку и упала, слегка ушибив коленки. Но тут же встала, словно ничего и не произошло. Она посмотрела в сторону Гены. Обычно за такое её бы наругали мама или папа, и девочка скорее рефлекторно посмотрела на взрослого. Конечно же он не стал ругать. Она увидела, как на широкой спине сияли зелёные цифры. Девочка удивилась, подошла ближе и прочитала вслух:
– Двадцать два… ноль два… две тысячи двадцать пя…
Гена хоть и был где-то далеко, но падение девочки с лестницы, насторожило его сознание. Он прислушался. А когда услышал, как девочка называет цифры очнулся окончательно. Обернулся в тот момент, когда малышка называла последнюю цифру. Закричал:
– Молчи!
Девочка замолчала. Испуганные глаза смотрели на Гену. Через секунду девочка пискнула, закрыла глаза, упала.
Гена подбежал к девочке, которая уже лежала на боку, головкой на холодной плитке. Взял мордашку в ладони и посмотрел в бледное личико. Малышка была без сознания. Гена прислонил ухо ко рту девочки. Слабый и тёплый ветерок коснулся щеки. Посмотрел ещё раз в бледную мордочку. Узнал. Девочка жила в блоке под ними, в неблагополучной семье. Гена думал. Поддерживая девочку одной рукой, он достал из кармана телефон. Набрал номер скорой. Строгая женщина ответила:
– Скорая слушает.
– Девочка. Назвала цифры. Упала.
– Все бригады заняты. Назовите ваш адрес.
Он сказал.
– В ваш район поехала бригада. Записывайте.
– Слушаю.
Она назвала. Почти рядом. Несколько домов.
– Если успеете несите туда, нет тогда в неотложку.
– Хорошо. Спасибо, – сказал Гена.
– Поспешите, Господи… – сказала женщина и отключилась.
Гена поднял девочку на руки и выбежал на улицу.
Девочку удалось передать врачам. Машина уже выезжала со двора, но Гена выбежал на дорогу и остановил карету скорой помощи. Передал в руки такому же, как он, крупному доктору. Увидел в машине ещё нескольких детей. Женщина-врач сидевшая с ними рядом, посмотрела на Гену полными скорби глазами. Пришлось оставить свои данные, на случай если родители не объявятся и для милиции. Экипаж уехала, а Гена пошёл домой. По дороге позвонила взволнованная Катя, спросила где он, Гена успокоил жену, сказал, что скоро будет, не вдавался в подробности почему задержался. Пошёл по хрустящему снегу домой. Было холодно, но терпимо.