Время Зари
Шрифт:
Но я хорошо учусь. Только не благодаря школе, а благодаря маме. Прежде она преподавала математику в техническом лицее. Сейчас она работает репетитором. Ходит по домам аристократов и учит их детей. Раньше она занималась у нас дома. А теперь…
Мне очень тяжело об этом писать. Но мы больше не живём в доме. Его пришлось продать, чтобы оплатить огромный штраф. Маму обвинили в незаконной преподавательской деятельности, ведь христиане не могут получить на неё лицензию. Если бы она не оплатила эти деньги, её бы посадили в тюрьму.
Сейчас мы живём в крошечной
А ещё мне очень стыдно. Когда мы продавали дом, мне было так больно, да к тому же навалились такие сомнения, что я докатилась до упрёков маме:
— Зачем нам такая вера, если она лишила нас всего? Папа умер, когда его уволили. Теперь этот штраф. В школе говорят, что меня не возьмут ни в один лицей. Если Бог нас любит, почему Он такое допускает?
— Анни, неужели ты надеешься жить вечно на этой земле?
— Мама, я не хочу думать о смерти! Я хочу жить! Я хочу радоваться! Хочу свою комнату, и читать книги в гамаке в саду! Хочу поступить в лицей и увидеть другие планеты!
— Доченька, смерти всё равно, будешь ты о ней думать или нет. Она приходит внезапно, не спрашивая разрешения, и неумолимо и жестоко забирает свою добычу. Те, кто не верит в Бога, полагают, что на этом всё кончается. Но зачем тогда жить? Не уподобляемся ли мы в таком случае животным? Они стремятся к сытости и комфорту, а потом производят потомство, и так цикл за циклом устремляются в дурную бессмысленную бесконечность. Да и бесконечности-то не будет, если верить всем этим статьям учёных про взрывы звёзд и распад Вселенной.
Я стала расспрашивать своих неверующих знакомых, в основном в школе. Меня интересовало, что они думают о смерти. Слушая их ответы, я начала склоняться к тому, что мама была права.
А потом кто-то из них, расстроенный неприятным разговором, пожаловался, и меня обвинили в пропаганде деструктивной идеологии, как они называли христианство. Вызывали к директору, и даже заставили сходить на беседу с психологом в службе защиты детства.
Помимо всего прочего та вещала про переселение душ после смерти. Но так и не смогла внятно ответить на мой вопрос, какой в этом смысл, если человек не помнит свои предыдущие воплощения.
Это что же, они хотят, чтобы ради вот такого мы отказались от Христа и Его любви? Да одно то, что Он воплотился в человека, дабы восстановить для нас прерванный грехопадением путь в Небо, чего стоит!
Бог, Творец Вселенной — в человека… Это всё равно, что кому-то из людей прожить жизнь навозного червяка или микроба, хотя, наверное, пропасть между нами и этими существами не настолько глубока.
Мало того, Христос ещё и умер за нас. Мне даже представить страшно эти долгие ужасные страдания под насмешки и глумление обезумевшей толпы.
Да и до них. Когда я была маленькой, и слышала слова Евангелия: «лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить
А ведь Он заранее знал, что так будет, и про арест знал, и про предательство, и про мучения. Но Он всё равно пошёл на это, открыв всем людям возможность перехода на новый, более высокий уровень существования.
Анни Дин, Старый Айрин, ещё два года спустя:
Меня вызывают к директору прямо с тренировочного занятия перед последним выпускным экзаменом. Странно, но она мне улыбается.
— Вот, ознакомься! — с этими словами она протягивает мне бумагу. — Это направление в лицей, где готовят исследователей космоса! Здесь не хватает моей подписи, но я могу поставить её прямо сейчас и отдать тебе этот документ. После этого твои выпускные экзамены зачтут в качестве вступительных. Ты хорошо зарекомендовала себя многолетней отличной учёбой и победами в различных конкурсах! Набранных баллов тебе хватит, чтобы выбрать любой факультет.
Я смотрю на неё в полной растерянности, не веря своим ушам.
— От тебя требуется самая малость, — продолжает она, — встань лицом к камере, и скажи несколько фраз!
— Что я должна сказать?
— Ты должна сказать, что отказываешься от своей деструктивной идеологии!
— Но я не могу этого сделать!
— Почему? Ведь никого не волнует, что ты думаешь на самом деле! Это просто слова.
— Нет, это не просто слова! И вообще, зачем мне космос, если там не будет Бога?
— Ну что ж, если твой Бог тебе важнее… — с этими словами она выхватывает у меня бумагу, разрывает её и швыряет в корзину под столом.
Я молча поворачиваюсь и выхожу из кабинета.
Получив школьный сертификат, я всё-таки пробую поступить в лицей. Но у меня даже документы не принимают. Оказывается, доступ в лицеи христианам теперь закрыт. Все, что мне остаётся — искать неквалифицированную работу. Я иду домой, и по щекам катятся слезы. Из-за них всё вокруг как в тумане.
Сажусь на скамейку в небольшом сквере, чтобы попробовать успокоиться. Но это никак не получается.
Я не могу не думать о том, что вместо униформы космонавта мне скорее всего придётся носить синий комбинезон с жёлтой надписью на спине «Чистодом» или что-то ещё в этом роде. Вместо полётов к далёким звёздам и исследования новых планет я буду убирать грязь и мусор. Дело, конечно, тоже нужное, но заниматься этим всю жизнь? И даже перекладывать бумажки в какой-нибудь конторе меня скорее всего не возьмут.
— Тебе нужна помощь?
Я вздрагиваю от неожиданности. Рядом со мной стоит высокий парень в строительной спецовке. Я мотаю головой.
— Ты уверена? Может, помочь тебе добраться домой?
— Нет, не надо, пожалуйста, — сквозь слезы шепчу я.
— Да что случилось-то? Может, я всё-таки смогу тебе помочь?
— Никто мне не поможет! — я не выдерживаю и начинаю горько рыдать.
А потом рассказываю ему обо всем.
— У меня такая же проблема, — говорит он. — Но невозможное людям возможно Богу!