Время выбора 3
Шрифт:
— А ты что скажешь, Михаил Юрьевич?
— А я что? Как моего дядюшку свели на плаху, так весь наш род попал в опалу. Кого отправили в ссылку, а меня так заперли в имении и не дозволяют появляться в Москве. Сюда как тать крался, тьфу, до чего дошли.
Теперь, когда сидящие за столом пришли к согласию, настроение у всех поднялось. Пришла пора действовать.
— Нет, тут тоньше надо бы, — Батурлин предостерегающе поднял указательный палец, — у Ивана сильная охрана. Он даже по Кремлю ходит в окружении нескольких тяжеловооруженных охранников. Стрелой взять, тоже нет гарантии, что решим вопрос. Здесь лучше без лишнего шума. Есть у меня нужный человечек на примете.
Долгое
Но по-прежнему я опасался взрыва, организованного боярами. И если в Москве и моих вотчинных городах я держу ситуацию под контролем. То в других уездах мои наместники встречаются с пассивным саботажем, порой переходящим в открытое противостояние. И даже вмешательство Тайного приказа не всегда помогает.
— Вот зараза, — одевая кафтан я укололся обо что-то острое. Аня находилась рядом и помогла мне избавиться от иголки, непонятно каким-то образом оказавшейся в подкладе моей одежды. Я тут же забыл об этом, меня ждали в Патриарших палатах. Но через неделю меня неожиданно попросил задержаться мой духовник отец Евстафий. Святому отцу лет пятьдесят. Ранее он служил при епископе Ярославском Геронтии в чине протодиакона. Как-то так сложилось, что у меня с ним завязались вполне тёплые отношения. И когда я перебрался в Москву, то уговорил Патриарха Иоасафа перевести отца Евстафия поближе ко мне. Сам патриарх рукоположил его в иереи и теперь отец Евстафий является моим духовником.
Так вот он как-то загадочно начал доставать передо мной из мешочка различный мусор.
— Отче, с Вами всё в порядке? — а дальше начался цирк. Оказывается, моя благоверная понаслушалась всяких баек про сглаз и порчу, и задалась целью проверить мою спальню. И вот передо мной выложена на стол вся эта муть. Мешочек с землёй, птичьи перья и косточки. Ну, в общем подобный мусор всегда можно найти в углах, где плохо убираются.
А вот когда к моему духовнику присоединился Ртищев, я заволновался.
— Иван Михайлович, когда царица подняла шум, я тоже был уверен, что это всё чепуха. Но, в вашей одежде мы нашли ещё булавки. При чём спрятаны так хитро, что обнаружить непросто. Теперь, мешочек с землёй нашли в перине. Косточки среди вещей. А маленькая тряпичная фигурка среди книг нашлась
Мой духовник выглядит обеспокоенно, — ну и что? Вы хотите сказать, что кто-то хочет навести на меня порчу?
— Зря Иван Михайлович Вы так беспечны. По отдельности это выглядит пустячком. А вот всё вместе прямо кричит о колдовстве. Я вынужден доложить патриарху. Это уже дело церкви.
А вот это интересный поворот. Для меня вся эта фигня из серии бабских историй. Хиромантия вместе с гаданием на потрохах чёрного петуха. Но священник прямо вцепился в это, как клещ в задницу.
— Петя, как думаешь, мне уже начинать тревожиться?
Я пригласил Аксакова и рассказал о сегодняшнем разговоре.
— Не знаю, я в эти ведовские штуки не верю. А вот к твоей кухне присмотреться надо бы попристальнее.
Хм, я тоже подумал, что косточками меня не испугаешь. А вот травануть даже царя можно легко.
Перед тем, как блюдо попадало на царский стол, оно проходило многоступенчатую проверку. Сначала в присутствии дворецкого его пробовал повар. Затем пробовали слуги, переносившие блюда. Последним снимал пробу стольник или чашник. Но это эффективно только для сильных быстродействующих ядов. А вот травить тем же мышьяком можно и небольшими порциями. Яд будет накапливаться в теле человека и приводить к постепенному ухудшению самочувствия. Но в этом случае лучше рассчитывать на вдумчивую работу с персоналом.
Через три дня одновременно я получил две новости. Обе не из разряда приятных. Патриарх Иоасаф прочитал мне нудную лекцию о колдовстве и ведовстве. Попытки обращаться к потусторонним силам, не связанным с верой в Христа, всегда порицались церковью. Колдунов и ведьм пытали и сжигали на кострах по всей Европе. Но на Руси к этому относились не так ожесточённо. Подобные случаи редки и их расследует сама матушка-церковь. У неё есть свой суд и свои дознаватели. И я не собираюсь в это влезать. Но, подозреваю, что в церковных застенках подозреваемых в колдовстве не шибко балуют. Наверняка пытают.
Поэтому я смотрю на симпатичную девицу весьма юных лет, зарёванную и всклокоченную, и во мне подымается волна возмущения. Возможно, если бы на её месте оказался страхолюдный мужик, я прошёл бы мимо. Но, нормальный половозрелый муж с правильным воспитанием по отношению к женщине, не может отвернуться от молоденькой и весьма симпатичной, хотя и глупенькой девчонки.
Аксаков смог вычислить, кто подсунул мне эту колдовскую дребедень в опочивальню. Это не так было и сложно. Служанок, допущенных в царскую опочивальню, немного. Все они из знатных родов, черни здесь нет. Вот и эта Настёна, оказалась какой-то там внучатой племянницей главы боярского рода Стрешневых. Её не надо было пытать, она сразу вывалила на дознавателя всё, что знала. Прямо со дня рождения. В слезах и слюнях, икая, заваливала его нужной и не очень информацией.
Если ей верить, а я склонен доверять этим ненаигранным эмоциям, её матушка, служащая комнатной боярыней у вдовы брата Марии Милославской, решила помочь моей жене забеременеть. Якобы Мария через матушку сама попросила Настю разложить эти обереги в моей опочивальне определённым способом. Недалекой девушке и самой казалось странным, что моя супруга не ходит с животиком, как другие женщины. Вот дурёха и согласилась. Дичь, конечно, но чаще всего так и происходит.
— Эту запереть, но вреда не учинять. Начинайте работать с её матерью. Нужно узнать у той подробности такого «внимательного» отношения к моему семейству, — Я специально при Ртищеве отдаю приказания Петру Аксакову. Пусть понимает, что я ему доверяю, но при этом задействую свою личную службу.