Время выбирать
Шрифт:
— Вы! Как вы посмели нарушить МОЮ волю?! Как осмелились ослушаться того, кто является моими устами в этом мире?! Как осмелились поднять на него руку! Ты! — глаза лица сфокусировались на застывшем первосвященнике. — Как ты посмел предать того, кому клялся служить всей своей жизнью?!
Первосвященник рухнул на колени и жалко затрясся всем телом. Членораздельно говорить он был уже не в состоянии. Брови Бога сдвинулись в гневе, и из его глаз к коленопреклоненной фигуре метнулись две ветвистые молнии. Толпа выдохнула в ужасе, когда внезапно налетевший ветер унес пепел оставшийся от жреца, но никто не осмелился
— Самозванец! — взревел Единый Бог, и ветер, поднявшийся от его крика, едва не сбил толпу с ног. — Как ты посмел править, не имея на это данного мною права?! В твоих жилах нет ни капли королевской крови!
Снова полыхнули молнии, и трибуна исчезла в ослепительной вспышке. Жрецы как по команде рухнули ниц, ожидая, что сейчас и они станут жертвами божественного гнева. То, что это не происки еретиков, уже никто не сомневался, ибо сотворить такое не в силах человеческих! И когда уже в душах столпившихся на площади смертных не осталось ни капли надежды, послышался цокот копыт, и из какого-то неприметно проулка появился всадник в развевающемся плаще наместника. Когда конь ступил на площадь, перед ним, словно по волшебству, освободился проход к месту казни. Человек едва ли не галопом подскакал к помосту с застывшим на нем приговоренным и, спрыгнув с коня, приклонил колени перед разгневанным божеством, взирающим на него с небес.
— Я твой избранник, Господи, молю тебя, пощади этих людей! — разнесся над площадью его чистый сильный голос. — Они не повинны в происшедшем, преступный Первосвященник ввел их в заблуждение!
Брови Бога разошлись от переносицы. И голос, когда он заговорил, уже не напоминал рокот грома:
— Это ты, мой верный слуга? Ты просишь за них?
— Я молю о милосердии, Господи! Эти люди ни в чем не виноваты! Те, кто вызвали своим самоуправством твой гнев, уже понесли кару! Пощади их и назови того, кто будет править ими!
— Хорошо же! Твои помыслы чисты, и ты не лжешь мне! Имя их нового правителя Арзегар Хэт! — тучи снова стали просто тучами, а Наместник Единого Бога на земле поднялся с колен и окинул толпящихся вокруг людей властным взглядом.
— Воля Единого бога должна быть исполнена! Есть ли в городе человек с таким именем?
В затемненном кабинете королевской резиденции сидели трое. Новый король, еще не пришедший в себя после стремительной коронации, с трудом сдерживался, чтобы не обругать своих непрошеных благодетелей последними словами. Те словно чувствовали его состояние и поэтому постоянно подливали в его бокал дорогое западное вино. При этом один из подельников упрямо не открывал лица. В конце концов, не выдержав затянувшегося молчания, Король Хэт грохнул кулаком по столу и раздраженно рявкнул:
— Может, кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит?!!
— Вы же сами просили прекратить охоту за еретиками? — прошелестел шепот из-под черного капюшона.
— Так это ваши проделки? Ты ведь из Древних? — Хэт задохнулся от возмущения. — Я не просил делать меня королем!
— Более подходящей кандидатуры не оказалось. Как-никак, вы по отцу принадлежите к Прерванной династии.
— Я никогда не желал быть аристократом!
—
Наместник тихо рассмеялся.
— Клянусь Богом! Я никогда не думал, что вы настолько сильны! Об амулетах, защищающих от магии, я знаю не понаслышке, и никогда до сих пор они не подводили. Если уж не нейтрализовывали магию, то уж мешали ее применению всегда!
— А почему вы решили, что это была магия? — склонил голову к плечу Древний.
— Ну как же. Вы ведь имели в виду это представление, когда говорили о том, что вам надо подготовиться.
— Вы правы. Но это — не магия. Амулеты, сделанные Дэволом, обнаружили бы любую магию, даже мою, так что я просто попросил Баэра устроить на площади небольшой спектакль.
— Что?! Так я разговаривал с настоящим богом?!! — Наместник подскочил в кресле и с возмущенным ужасом уставился на Древнего. — Почему вы меня не предупредили?!
— А зачем? — Древний с удовольствием отхлебнул вина из своего бокала. — Так вы играли естественнее.
Хэт, глядя на перекошенную физиономию Наместника, не выдержал и расхохотался. Уж очень комично выглядел могущественный жрец с открытым ртом и сведенными к переносице глазами. Через мгновение к его хохоту присоединился хрустальный смех Древнего. Он легко тряхнул головой, сбрасывая капюшон на спину, и провел рукой по волосам, убирая их с лица. Хэт подавился смехом. На него спокойно смотрел Илир. Вот так. Наместник, правильно поняв причину его замешательства, улыбнулся:
— Для нас всех было большим потрясением появление Древних. Но у ваших венценосных собратьев было время привыкнуть.
— Да-а. И что теперь мне делать? — Хэт передернул плечами во внезапном ознобе. — Страна разваливается на куски. А тут еще соседи, которые наверняка мою коронацию не признают.
— Признают, — холод, сосредоточенный в этом единственном слове, мог проморозить до дна Восточный океан. Наместник и Хэт невольно поежились, услышав каким тоном произнес это Илир. — Поддержку церкви вы уже получили. Содействие и невмешательство королей я вам обеспечу. Остальное будет зависеть от вас.
— Приятная перспектива!
— Уж какая есть, — и Древний растворился в воздухе.
Хэт вопросительно посмотрел на жреца, и тот устало покачал головой:
— Это его обычная манера прерывать надоевший разговор. Мы уже привыкли. Должен заметить, что, при всей своей непредсказуемости, Древний не давал еще повода заподозрить его в отсутствии здравомыслия. И если он считает, что вы достойны стать королем, то мне остается только предложить вам обсудить вопрос о назначении нового Первосвященника и о том, какую помощь может оказать вам церковь в восстановлении страны, ввергнутой в хаос кровавым узурпатором.
Хэт, слушая наместника, поморщился. Он всегда терпеть не мог придворных интриг, и вот он оказался в них по уши. Первым его порывом было отказаться и послать их со всеми этими проблемами к Дэволу, но… Он сам не знал, что его остановило. Может быть, воспоминание о том, как он выходил к воротам встречать подводы с телами своих людей, зарезанных, как скот, на потеху придворных хлыщей. Или глаза женщин, горевших на кострах. Может быть… Бывший капитан королевской гвардии тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, и заставил себя сосредоточиться на словах жреца.