Время вспомнить
Шрифт:
– Увидите,- повторяла Шептунья.
– Храм рухнет, и в Тан-Дан на площади будут плясать не ряженые пленсами люди, а настоящие пленсы. Нет больше с нами Добрейшей королевы, нет покровительства Святой Магреты.
Но слуги, кто похрабрее, бегали к стоящему на морозе гробу с телом королевы, чтобы помолиться и попросить защиты у той, кого они считали святой. Среди смельчаков была и Бабриса, она-то первая заявила, что от праха пахнет розами.
– Истинно, святая, - шептали слуги.
– Магрета с нами.
Теперь к гробу ходили целые процессии слуг и селян, они несли еловые ветви - символ вечной жизни и обновления.
– О боги,- бормотала Кратти, - Розы. Что они там на морозе могли почувствовать? Бедная королева, и после смерти ей не дают покоя. Будь она простой женщиной, после погребального костра нечего было бы сейчас терзать и возить по ухабам.
– Пусть, - успокаивала ее Тай, - вера в святость Магреты даст надежду, поможет пережить это время. Пусть верят, а вдруг они правы.
Кратти хмыкала, и девушки погружались в невеселые думы.
Перед прощанием с покойной Тай, уже не обращая внимания ни на какие запреты, помогала на кухне готовить поминальный ужин. Крестьяне из Кружев, замковая челядь и ученики сага - все выразили желание прийти в этот день, заменив положенные ритуалы всеобщим оплакиванием, этого запретить им никто не мог. Бесовики готовились к отъезду, они отбросили притворную любезность, теперь едва удостаивая взглядом даже хозяев. После них в замок должны были прибыть мортальные чиновники, а пока из его стен выходить было позволено лишь слугам и Тарку. Единственное исключение было сделано для погребальной процессии - в Предгорье тела умерших вывозили в горы и сжигали на живописных отрогах.
В вещах Латии не нашлось ни одного погребального предмета, и немудрено, разве стала бы молодая девушка думать о ранней кончине и приобретать смертные браслеты и обручи? Тай попросила Тарка съездить в Гатрифу, маленький городок ниже Тай-Брела по берегу залива, известный своей торговлей с приморскими городами, рынками и магазинами: нужны были белое платье для Латии и погребальные украшения.
В замок принесли свежее мясо, соленья и муку. На кухне суетились Шептунья, Тай, Бабриса, служанки Патришиэ, Томана и Кильда. Кратти, тепло одетая, раздраженно шипя в ответ на расспросы Тай, незадолго до этого выскользнула из замка на внешнюю галерею, окаймлявшую гостевые комнаты, сказав, что хочет прогуляться на свежем воздухе; Тай подозревала, что подруга хочет спуститься по лестнице внутри малой башни и посмотреть на гроб Магреты. Тайиле было тревожно: накануне выпал снег и на лестнице было скользко, а потом еще следы, следы на белом покрове могли выдать Кратти, не говоря уже о том, что путь ее по галерее шел мимо комнат бесовиков.
Возясь с тестом, Тай думала о Кратти, досадуя на упрямство подруги. Шептунья несколько раз с раздражением спросила, где Ализа - старшая служанка должна была помогать готовить. Томана и Кильда, лучшие подружки Ализы, только переглядывались и хихикали.
– Она пошла попрощаться с адманом Филибом, - наконец томно выдохнула Кильда.
Шептунья воздела к небу руки, испачканные в муке, немо призывая небеса в свидетели.
– Я видела, как она заходила в комнату к господину Лакдаму, адман Филиб вел ее за руку, - вполголоса добавила Бабриса.
– Потаскуха, -Шептунья обрела дар речи.
– Ее нет уже более четверти. Сначала один, теперь уже и
Ализа не знала, что отсутствовала так долго. Служанка, к своему смущению, в первый раз в своей жизни была так увлечена. Адман Филиб действовал на нее как дурман. Статный, высокий, темноглазый, с повадками хищного зверя, он принадлежал к тому мужчин, в присутствии которых Ализа таяла, как воск. В отличие от глупого деревенского простонародья, Ализа верила только в один вид магии - животную страсть, а этот вид волшебства ее совсем не пугал.
Ее незаурядные прелести, так обильно выставляемые напоказ, не остались незамеченными. Без лишних слов и ухаживаний, адман Филиб подкараулил ее в винном подвале и грубо привлек к себе за шею. Ализа подчинилась так страстно и послушно, что заслужила от адмана несколько нежных слов. Теперь служанка ежедневно старалась почаще бывать в хозяйственной части замка, куда Филиб по несколько раз в день спускался за вином. Ализа ни от кого не скрывала свое увлечение, а адману, казалось, было все равно. Он, правда, несколько раз расспрашивал Ализу о Тай, рыжей, рыбоглазой приживалке, так что служанка немного взревновала и постаралась пару раз попасться той на глаза вдвоем с любовником, но после Филиб уверил ее в том, что интерес его к королевской воспитаннице совсем другого рода.
В день отъезда чиновников Ализа бродила вблизи их комнат, как преданная собака, в надежде, что хозяева возьмут ее с собой. К ее радости, Филиб сам вышел к ней и повел девушку за руку в гостевые покои, Ализа не стала даже спрашивать, зачем.
Господин Лакдам, одетый в теплый коричневый дорожный гоун, стоял посреди комнаты. Увидев Ализу, он приветливо заулыбался. Служанка поклонилась, в трепете опустив глаза долу.
– Хоть взгляну на ту красу, о которой мне мой помощник все уши прожужжал.
Ализа зарделась от смущения и надежды.
– Жаль, что знакомимся с тобой при столь печальных обстоятельствах. Не хочет Филиб без тебя уезжать, будем просить позволения у хозяйки замка отпустить тебя с нами. Ты как?
– О, господин, - пролепетала служанка, - мне не надобно просить разрешения, я человек вольный и без долгов. С радостью поеду с вами.
– Значит, решено, - Лакдам кивнул помощнику.
– Налей-ка нам, дружище, выпьем за чудесную новость.
Ализа глотнула терпковатого вина, улыбаясь господам. Филиб, с позволения старшего чиновника, достал из кармана подвеску на серебряной цепочке и повесил ей на шею. Служанка поднесла украшение к глазам, досадливо моргая, прогоняя невесть откуда взявшуюся пелену со взгляда: крошечный блестящий камушек в обрамлении серебряных завитушек был очень мил. Ализа тягостно вздохнула и осела на пол, подкатив глаза.
– Ах, - Лакдам всплеснул руками.
– Сомлела от радости, бедняжка. Филиб, усади девушку в кресло.
Ализу подняли с пола и усадили в мягкое кресло. Ей было совсем дурно, предметы расплывались перед глазами, лицо любовника показалось ей сосредоточенным и жестким. Ализа хотела объяснить ему, как ей плохо, но не смогла произнести ни слова. Очнулась она от того, что Филиб прикладывал ей на лицо горсть жгучего холодного снега. Ализа открыла глаза и помотала головой. Двери на галерею были распахнуты, морозный воздух холодил, прогоняя головокружение. Бесовики стояли у ее кресла, Филиб казался раздосадованным.