Время вестников
Шрифт:
Старший лейтенант Казаков шел по своему времени. По родному городу.
И не узнавал его.
Зимний Дворец и Адмиралтейство щеголяли поразительно свежими красками. По-прежнему чистым золотом сверкал ангел на шпиле Петропавловки, летя навстречу адмиралтейскому кораблику, и на крыше здания Генштаба гордо вздымалась конная квадрига Ники-Победы. На закрытой для транспорта Дворцовой площади, как всегда, с веселыми воплями катались подростки-роллеры, в саду Адмиралтейства сидели парочки, и мамы-бабушки выгуливали разновозрастных чад. Все было настолько привычным, настолько знакомым, что Казаков не сразу осознал причину возникшей вдруг острой подсознательной тревоги.
Александрийского столпа не было.
Медный
В перспективе канала Грибоедова виднелись знакомые с детства расписные купола Спаса-на-Крови. Пойманный за пуговицу опрятный старичок охотно объяснил диковатому молодому человеку, что собор сей именуется Храм Спасения-на-Водах («Ну как же, когда яхта государя императора попала в ужасную бурю, он и семья его спаслись единственно Божьим чудом…»), а канал, натурально, Екатерининским каналом («Ну что вы, сударь! Александр Сергеевич Грибоедов прожил отменно долго, прославился как блестящий дипломат, пробовал себя в качестве литератора, однако не преуспел… Его именем названа Дипломатическая Академия в Царском Селе, а канал, насколько мне известно, всегда назывался Екатерининским… Это? Ш утите?! Невский проспект, конечно… но что с вами? Может быть, врача?..»)
Казаков был совсем плох. Пока словоохотливый старичок излагал историю о чудесном спасении на водах, до Сергея внезапно дошло, что из десяти проезжающих мимо автомобилей он может опознать марку дай Бог одного-двух, да и то с изрядной натяжкой. Вот рядом с остановкой (павильон из поляризованного стекла, изящный, с компактным таксофоном внутри, дающий, в отличие от привычных Казакову, хорошую густую тень) притормозил автобус 7-го маршрута, марки «Святогор». Двухэтажный автобус.
– АО «Софари ва времени», – пробормотал Сергей цитату из читанного давным-давно Брэдбери. – Эффект бабочки…
– Что?..
Издав невнятный страдальческий стон, Казаков отпихнул искренне недоумевающего собеседника и бегом устремился через Невский, к вывеске со скандинавским драккаром и надписью «Компьютерное кафе Вальхалл». В общих чертах происшедшее с реальностью ему уже было ясно. Но лейтенант Казаков хотел знать подробности. И путь к этим подробностям бывшему компьютерному технику КБ Камова был совершенно ясен, даже с учетом изменившегося мира: в Великой Паутине можно найти ответ на любой вопрос.
– …Седьмую чашку «арабики» пьет. Аль, он точно ненормальный. Я краем глаза заглянула в монитор. Ты знаешь, что он с таким лицом листает в Глобалнете?
– Порнуху четыре икса?
– Не угадал. Учебник по всемирной истории под редакцией Игоря Божейко, 2000 г. Для старших классов.
«…Ричард Львиное Сердце умер спустя два месяца после прибытия в Акку, при невыясненных обстоятельствах, допускающих возможность убийства. На троне Англии его сменил младший брат, Джон или Иоанн, коего подданные уже через несколько лет правления прозвали Иоанном Благословенным…. Королева Алиенор, или Элеонора Аквитанская, прожила до восьмидесяти с небольшим лет, сохранив поразительную ясность ума.
Поисковик был насквозь незнакомый – Гугля и Яндекса эта реальность явно не знала – но принцип тот же (да и каким еще ему быть?!). Скорость соединения впечатляла, ответы появлялись едва ли не раньше, чем Казаков набирал в строке поиска очередное имя. Имена, даты, страны, события…
«Беренгария Плантагенет, Беренгария Наваррская, молодая вдова Ричарда Плантагенета, оставшаяся в Палестине с малым ребенком на руках… Прекрасная наваррка поступила на редкость мудро – спустя положенный срок траура снова вышла замуж… вышла замуж за…»
Сергей торопливо водил курсором, прокручивая страницы в поисках имени нового супруга Беренгарии, желая узнать, чем закончилась история девушки, некогда так поразившей его воображение. Ага, вот – господин Божейко авторитетно сообщает, что в 1192 году вдовая Беренгария обвенчалась с, храни нас Господи! – с Тьерри Французским, новым правителем Франции, возродившим прервавшуюся некогда династию Меровингов, потомки коих до сих пор пользуются значительными привилегиями… Живописный портрет правящей четы, в вытянутой и слегка иконописной манере того времени – темноволосый коронованный рыцарь в доспехах и красивая дама с ребенком на руках, а рядом еще двое детей и почему-то лань.
Что же было дальше?
«Победоносные войны за Аквитанию с Англией, постепенное изменение политической структуры, советник и близкий друг короля, мессир Франциск де Разэс…» Так, с этими вроде все понятно, южане из Лангедока таки добились своего… Никаких упоминаний о Четвертом Крестовом против альбигойцев, никакой осады Монсегюра, ни странички о францисканцах, ни слова о Доминиканском ордене, будто и не было их в природе (а может, и впрямь не было?) – и, как следствие, широкое распространение катарического учения на юге Франции. Зато тамплиеры… так, полтора миллиона страниц ссылок. Отложим тамплиеров на потом. Дальше!..
Третий Крестовый, похоже, был последним – ибо после кончины Ричарда европейцы и арабы подозрительно быстро сумели найти общий язык, Иерусалим был объявлен свободным городом, открытым для любых паломников без различий вероисповедания, ибо «…в доме всеобщего Отца нашего много комнат и много дверей», опять уже виденное имя – Франциск де Разэс, ага, вот где начало его карьеры. Всего семнадцать, не то восемнадцать лет от роду. Примирительные речи, имевшие успех среди рыцарей и среди сарацин, это как же был подвешен язык у парня, несмотря на юные годы? Талант-самородок, пошел в гору, женился на королевской младшей сестрице, настрогал детишек… Иерусалим отдали в правление двум наместникам, европейцу и арабу, первым его наместником стал Конрад Монферратский…