Время скидок в Аду
Шрифт:
— Мы еще увидимся, Снейкстафф, — пророкотал великан. — В этом можешь не сомневаться.
Я не был так в этом уверен. Я попрощался, стараясь звучать по-деловому, потому что маленькие красные глазки Нилока наблюдали за нами.
— Ты был добр ко мне, — тихо сказал я ему. Великан нахмурился, и я понял, что ему незнакомо такое слово. — Ты не причинил мне вреда, наоборот, ты оказал мне добрую услугу. Я запомню это.
Сердце будто застряло у меня в горле, и оно было единственным, что удерживало внутри мой скудный и омерзительный завтрак. Я пошел вдоль палубы за грохочущим впереди комиссаром. Он указал мне на грузовую платформу, уже загруженную клетками с рабами, которую переносили
Мое первое впечатление от Дома могильных гор: я каким-то образом выбрался из Ада и попал прямо на центральную аллею Шорлайн, заброшенного и полуразвалившегося парка развлечений в Сан-Джудасе. Крепость Комиссара возвышалась, будто нарост, на вершине холма и казалась не столько замком, сколько нагромождением игрушечных кубиков, собранных воедино огромным заскучавшим ребенком. В тусклом красном свете адских фонарей было трудно разглядеть точно, но казалось, что стены замка и нижняя часть башен были раскрашены широкими разноцветными полосками, спиралями и другими странными узорами. К проходу вели широко раскинувшиеся в хаотичном порядке сады, которые, кажется, были полны полусгнивших трупов, закопанных по пояс в твердую землю, окутанных вьющимися стеблями и колючими шипами так, что было трудно сказать, где заканчивалась листва и где начиналось тело. Когда я увидел, как одно из них дернулось, а из его изуродованного рта вырвался безмолвный крик о помощи, я вспомнил, что в Аду ничто не умирает.
— О, — сказал Нилок, увидев, куда я смотрю. — Вам нравится? В этих краях так сложно приспособить для чего-то слуг, когда они становятся слишком дряхлыми для работы. Я мог бы продать их, но вряд ли бы много получил. А так они продолжают служить мне.
— Прекрасно, — сказал я, и это единственное, что я мог выговорить, едва сдерживая тошноту. Хуже всего было то, что все эти человеческие кустарники пытались повернуться, чтобы привлечь внимание Комиссара, проходившего мимо. Они широко раскрывали рты и выпучивали глаза (если они у них еще оставались), стараясь заставить свои разложившиеся тела снова умолять Комиссара о пощаде. Но Комиссару не было до них дела.
— Видели вот этого? — спросил он. — Мой бывший дворецкий, — он указал на нечто, что я бы и не заметил, потому что это создание даже не двигалось. Видны были лишь намеки на очертания лица и конечностей. — Он уронил целую бутыль слез девственницы, — куст склонился под тяжестью каменного сосуда размером с шину грузовика. — Я сказал ему, что когда он наберет достаточно новых, чтобы заполнить бутыль, то получит свою старую работу.
Малая вероятность появления поблизости каких-либо девственниц, плачущих в огромную каменную бутыль и заполняющих ее, явно развеселила Нилока. Когда я прошел мимо дворецкого, то понял, что был не прав: он все жедвигался, слегка дрожа под весом огромного камня, будто на него дул легкий ветерок, но никакого ветра на самом деле не было.
Мы добрались до главных ворот: огромная железная решетка с двумя статуями демонов по бокам открылась, как только мы подошли ближе. За воротами начиналась необычная ухабистая тропа, которая метров через двадцать упиралась в огромную черную дверь.
— Вы босиком? — спросил меня Нилок. Выбежало несколько слуг, спеша помочь Комиссару освободиться от его странного насекомоподобного коня. — Конечно, ведь ваши враги забрали всю одежду и обувь. Но все в порядке, в порядке! Дом должен узнать, где вы побывали,
Я пошел. Тропа была посеревшей, как пропавшее мясо, и по ощущениям была такой же: вязкой и пружинящей под моими стопами. Чувство было неприятное, но не самое ужасное, по крайней мере, казалось таковым, пока я не дошел до середины, где почувствовал, что мои ноги становятся влажными. Еще через пару шагов я уже хлюпал по щиколотку в какой-то жидкости. Тропа будто прилипала к моим ногам каждый раз, когда они касались земли. Все это напоминало что-то, но я не мог понять, что, но потом ступил на крыльцо.
Язык. Я шел по гигантскому языку! В конце моего шествия я чуть ли не прыгнул вперед, чтобы побыстрее сойти с него. Когда я обернулся, то увидел бороздки посередине, маленькие выпуклости, которыми он ощущал мой вкус, блеск слюны, которая все еще не высохла. Я изо всех сил старался не упасть от омерзения.
Рабы Нилока сняли с него обувь, и пока он шел по тропе ко мне, все его усики мягко покачивались, а он бормотал всякие нежности существу:
— Да, моя голодная красавица! Тебе нравится? Еще как нравится! Я наступил на него — визжал под моей стопой, будто щенок. Вкусно? Да, между пальцами.
Я отвернулся. Упомянутые пальцы напоминали покрытых панцирем червяков, извивавшихся на мягкой серой поверхности языка, и Нилок все время останавливался, чтобы тропа насладилась ими. Ни одному нормальному человеку не стоит видеть такое.
Нилок позвал меня в дом. Бежать уже было поздно, так что я вошел. Холл был хаотично угловатым и полным теней. Мимо нас пробегали существа, на которые я даже не хотел смотреть.
— Почему так темно? — спросил Нилок лишь слегка угрожающим тоном, но несколько рабов, маленьких, будто обезьянки, тут же начали крутить колеса, встроенные в стену. Полупрозрачные сферы начали светиться, а большинство крохотных рабов тут же спрятались.
— Что скажете? — спросил Комиссар. Рабы снимали с него броню. Я отвернулся, не желая разглядывать жуткое тело Нилока. — Мои фонари не хуже тех, что светят в Красном городе, признайте. Из глубин холма идет газ, который и подпитывает пламя. Именно поэтому я устроился здесь. Когда все фонари Ада гаснут, в Доме могильных гор все еще горит свет! Его видно за многие мили отсюда!
Его рабы отошли. На Нилоке теперь было надето нечто вроде потника, который кладут под седло верблюдам. Эта бесформенная черная штука, видимо, была домашним платьем, покрытым пятнами то ли в качестве узора, то ли в виде последствий завтрака Нилока. Это одеяние закрывало все его тело, будто под ним скрывалось что-то жуткое.
— А теперь идем, дражайший, — сказал он. — Вы отобедаете со мной, дорогой Снейкстафф, даже не смейте отказываться. После скудного питания на рабском корабле вы будете рады увидеть то, что найдется на моей кухне!
Меня проводили в низкий, вытянутый зал. Огромный стол был сделан из цельного камня, в котором виднелись отверстия — как я понял, для водостока. Парочка дряхлых на вид рабов проводила меня до моего места, которое фактически было каменной глыбой у стола. У Нилока было более замысловатое сиденье, похожее на табурет с балдахином, железными оленьими рогами, которые в точности повторяли изгибы усиков Комиссара, теперь спрятанных под его халатом. Странные существа вжимались в стены: одни похожи на вывернутых наизнанку ящериц, другие бесформенные, как амебы. Как оказалось, некоторые из них были прислугой, некоторые значились в списке обеденного меню, но все они явились в зал по первому зову Нилока.