Время Рыцаря

Корниенко Дмитрий

Альберт держался особняком, ему не досаждали, очевидно, полагая за ним право держаться в стороне в силу знатного происхождения. Однако любезно предложили похлебку в деревянной миске, присовокупив кусок колбасы, видимо, за помощь от разбойников. Под скрип мельничных крыльев Альберт съел и то и другое, захотелось спать, и только он собрался залезть в какой-нибудь фургон на ночлег, как услышал за спиной мелодичный голос Бланки.

– Значит, гаданье сбывается, рыцарь, - девушка присела рядом.

Альберт вспомнил их разговор в лесу и ответил с улыбкой:

– Больше чем на

две трети оно не исполнится. Не знаю, что может случиться, чтобы я поднял руку на такую славную девушку. Наверное, это невозможно.

– Гадание - лишь намек, оно не говорит прямо. Может быть, это образно, может, ты разобьешь лишь мое сердце, - она пытливо заглянула Альберту в глаза.

– Ну, если образно, то может быть...
– Альберт смутился и сцепил пальцы.
– Однако и сердце твое мне совсем не хочется разбивать. Я - человек из другого мира.

Бланка истолковала слова насчет "другого мира" по-своему.

– Я понимаю, что простая девушка и рыцарь не будут вместе... А насчет разбитого сердца... Так же, как завидна участь рыцаря, погибшего в бою, так возвышенна участь девушки, погибшей от любви...

– Интересно, каким образом тебе удастся меня спасти?
– Альберт попытался перевести разговор на другую тему.
– Это действительно интересно.

– Ты сам сказал: пути Господни неисповедимы. Может быть, я выхожу тебя после ранения или спрячу от врагов. Теперь я твоя должница... Этим-то что, - она повернула голову в сторону балагурящих у костра артистов, - им настоящая опасность не угрожала, с них и взять-то нечего. Ты спас только меня.

– Долг рыцаря я, по крайней мере, выполнил, - сказал Альберт и вдруг почувствовал, как сдавило голову и отяжелели веки. Но отнюдь не от присутствия девушки - с ней он мог говорить, казалось, целую ночь; похоже, сонливости добавляло зеркало, отзывая в привычный мир.

– Я тоже все выполню, рыцарь, не сомневайся. Даже если ты меня потом убьешь. Ведь единственный раз в жизни настоящий рыцарь так близко ко мне.

– Где мне лечь спать?
– Альберт с трудом поднялся на ноги.

– Ты уже хочешь спать?
– в ее голосе зазвучала обида.

– Я должен. Хотя там, откуда я родом, у меня давно не было таких прекрасных вечеров с такой обворожительной дамой.

– Дамой...
– мечтательно повторила Бланка, и в лунном свете Альберт различил легкий белый пар ее дыхания. Но через секунду глаза ее опять потускнели.
– Ты можешь лечь в любом фургоне, где тебе понравится. Уверена, никто не будет мешать.

Она повернулась, теснее закуталась в плащ и медленно пошла в поле, куда уже не добирался свет от затухающего костра.

4

Альберт был взволнован. Стычка с разбойниками уже забылась, казалась обыденной, а бередила душу встреча с Бланкой, лишний раз подтверждая, что опасней женщины никого для мужчины нет. Все утро историк не находил себе места и чувствовал, что впервые по-настоящему хочет вернуться в Средневековье. Альберт пытался отмахнуться от этой мысли, но отмахнуться не получалось.

Чтобы отвлечься, Альберт начал гадать, какой же сюрприз принесет ему вечерняя встреча с Жан-Пьером.

Продолжая незаконченную фразу отшельника "Дело в том, что управляющий..." историк ушел в сад, и его фантазия расходилась от слов "...беглый каторжник" до "...инопланетянин". За этими размышлениями Альберт сам не заметил, как вернулся во двор и обнаружил там предмет размышлений. Филипп тоже заметил историка и направился к нему быстрым шагом.

– Николас пришел в себя и рассказывает удивительные вещи!
– возбужденно заговорил управляющий. Это возбуждение несколько не вязалось с его обычной ленивой гримасой.
– Крушаль только что приехал из больницы и теперь ищет вас, чтобы все рассказать.

– А какое это может иметь отношение ко мне?
– невинно спросил Альберт.

Филипп недовольно нахмурился и сказал уже спокойнее:

– Бросьте! Впрочем, не знаю, может, и никакого. Но Крушаль у себя, если вам интересно.

– Если он разыскивает меня в своей комнате, значит, мне надо попасться ему на глаза, - благодушно пошутил Альберт и, неспешно поднявшись по ступенькам, открыл застекленную дверь.

В новом крыле царил свет и воздух, не надо было пригибать голову, проходя в дверной проем, а лестница, которая вела на второй этаж, не была утомительно крутой. Но Альберт не спешил наверх: пользуясь случаем, он захотел осмотреть первый этаж.

Гостиная скорее понравилась: Альберту вообще нравились насыщенные голубые тона, а старинная мебель с обилием позолоты, расставленная гармонично, не давила. Вот только на диваны было страшно садиться: казалось, вот-вот лопнет старая обивка.

В соседней комнате, которая напоминала бы библиотеку, если бы в шкафах было больше книг, перед высоким окном стоял лакированный письменный стол, абсолютно пустой, и маленький неудобный стул. Однако с этого места открывался потрясающий вид на далекий холм, деревню под ним, лазурное небо с белыми облаками, а тяжелые качающиеся кроны высоких деревьев в низине делали картину чуть размытой. Казалось, что смотришь на пейзаж с борта корабля.

Сразу возникали мысли, как чудесно работалось бы за таким столом, особенно, если заменить стул. Но Альберт не обманулся: ему лучше работалось, когда окна перед ним не было вообще, а тем более окна с такой заманчивой картиной. Трудно усидеть за столом с таким видом. Обидно сидеть за столом с таким видом. Во всяком случае, Альберту гораздо лучше работалось бы с видом на помойку, главное, чтобы существовала надежда заработать деньги на вид с холмами. Возможно, хозяина замка тоже отвлекал роскошный вид, потому что стол пустовал, а для занятий алхимией было выбрано самое мрачное место в замке.

Поднявшись на второй этаж, Альберт постучался, и за дверью послышались шаги. Дважды клацнул проворачиваемый замок, Крушаль открыл дверь и молча сделал приглашающий жест рукой.

– Я хотел поговорить, Альберт, и вот о чем... Скажите, вы сейчас где в прошлом?

– Под Туром. Хотели в самом городе переночевать, да не успели.

– Прекрасно. Полагаю, на следующий день, то есть завтра, вы будете в Курсийоне?

– Скорее, послезавтра. Завтра вечером мне надо посетить один монастырь.