Время Рыцаря
Шрифт:
– Это явно крестьяне, кроме этого черного...
– тихо подтвердил мысли историка Гроус.
– Это видно даже по тому, как они сидят на лошадях и как держат свои убогие копья и топоры... И кольчуги ржавые... Видать, хозяин собрал когда-то все это добро на поле битвы.
Тем временем человек пятнадцать всадников, поднимая брызги, пересекли реку и в нерешительности выстроились на другом берегу, ожидая приказа хозяина. Видно было, что им не по себе. Те же, что перешли речку вброд с другой стороны, чувствовали себя не в пример увереннее за широкой черной спиной рыцаря.
– Сейчас
– громко зашептал Гроус.
– И надо быстрее очистить от них берег, пока черный рыцарь со своими людьми не подоспел.
– Так и сделаем!
– ответил Альберт.
– Но надо...
Однако договорить историк не успел, потому что Черный Барон поднял забрало и прокричал издалека:
– Эй, ты, с английским крестом на груди и с французским гербом на щите! Я, рыцарь Гийом де Ренкур, вызываю тебя на бой. Потом дойдет очередь и до твоих спутников, но ты будешь первым!
При этих словах, в которых звучала нескрываемая злоба, тяжелая и глухая, Альберт вспомнил, что свой нынешний щит он снял с убитого французского рыцаря у ворот собора Ва взамен своего разбитого. "Не хочет Черный Барон рисковать своими людьми, - подумал Альберт.
– Еще бы, в таких доспехах..."
– Делать нечего, придется с ним драться, - тихо молвил Гроус.
– Вызов есть вызов, план атаки отменяется.
– Я буду драться с тобой первым!
– вдруг выкрикнул Уильям.
– Победишь меня - будешь драться с моим господином! Надо тебя проверить: абы кто с моим господином не дерется, - и прежде чем Альберт успел что-нибудь сказать, Уильям выехал вперед.
– Изволь, оруженосец, мне не помешает размяться на тебе, - в голосе Черного Барона прозвучало жгучее злорадство, и он поднял тяжелую свинцовую булаву. В рукояти было кольцо с фиксирующим ремешком, и он не спеша надел этот ремешок на железную руку.
– Ты что делаешь?
– яростно зашептал Альберт, поравнявшись с Уильямом.
– Он же сомнет тебя!
– Сэр Роджер, уж если я помог вам в аббатстве, помогу и сейчас. Я должен забрать часть его сил, чтобы вы смогли его убить. А я живучий. Если увижу, что мне худо, свалюсь с коня, и уж тогда вы меня выручайте. Но я поступаю именно так, как должен поступить верный оруженосец.
– Считай, что ты уже рыцарь, Уильям! Это я тебе обещаю, - проговорил Альберт с искренним восхищением.
– Только прошу тебя, если почувствуешь, что все плохо, сдавайся.
Уильям кивнул и поскакал с пригорка, высоко подняв над головой шестопер. По сути, это была та же булава, только с радиально расходящимися шестью пластинами. А навстречу уверенно и неспешно направился Черный Барон, заранее отводя руку для удара, и когда они сблизились, стало видно, насколько фигура рыцаря массивнее.
Но вот они с треском сошлись и шестопер вонзился в свинец булавы, оставляя на ней зазубренные полосы. Вопреки ожиданиям, Уильяма не отбросило обратно, словно волну, ударившуюся о скалу. Наоборот, это Черный Барон покачнулся в седле, и даже послышалось мычание из-под его забрала. А Уильям начал атаку остервенело, расходуя все силы сразу, чтобы повалить это железное чудище, пока оно не пришло
– Сдавайся Уильям, - крикнул Альберт.
– Сдавайся, я освобожу тебя!
Черный Барон услышал эти слова, спокойно поднял забрало, открыв усатое красное лицо, и свирепо крикнул:
– Я англичан в плен не беру!
И сделал обманный замах. Уже плохо видящий Уильям заслонился шестопером, но рыцарь ударил не сверху. Тяжелая булава, блеснув, описала широкий круг, и Альберту показалось, что Черный Барон снес оруженосцу голову. На самом деле отлетел только шлем, а разбитая голова лишь завалилась на плечо. Уильям сначала упал на луку седла, а потом тело сползло с лошади.
Гроус выругался и дернулся было с места, но Альберт мечом преградил ему дорогу.
"Я заколю его, как свинью!" - звенело в голове. Ощущая всем сердцем бешеную ярость, которую еле удавалось сдерживать, историк поскакал к Черному Барону. Это была последняя мысль, больше Альберт ни о чем не думал, и это был уже не Альберт, а взбешенный капитан Роджер Уолш, весь опыт тренировки и войны которого, вся пролитая кровь, своя и чужая, теперь давали силы для убийства Черного Барона. Истинный хозяин тела порвал путы и вернулся из небытия так же просто, как это произошло на стене аббатства Ва.
Кажется, и Черный Барон понял, что ему грозит, потому что он поспешно захлопнул забрало, и вовремя - в забрало тут же воткнулось острие меча, да так, что рыцарь покачнулся. Альберт тут же добавил по шлему рукоятью в железном кулаке, надеясь свернуть шлем на сторону, лишая противника обзора, но ремешки выдержали. Зато сам Черный Барон, некстати широко замахнувшийся булавой, потерял равновесие и рухнул с коня.
Тут же, спохватившись, пришпорили коней всадники барона, наблюдавшие за боем, и Альберт не смог спешиться, чтобы добить противника, и повернул коня навстречу новой угрозе. Но было уже проще. Каждый взмах меча повергал очередного незадачливого врага на землю, а с пригорка, яростно крича, уже спешили Гроус с сержантом. За ними на почтительном расстоянии, словно еще не решили, ввязываться в драку или нет, скакали те пятнадцать всадников, которые перешли речку справа.
Нога Черного Барона запуталась в стремени, он не мог встать, а помочь ему было некому, потому что всех помощников Альберт отправлял на небеса, уворачиваясь от копий. Дело довершили подоспевшие соратники, и Альберт наконец спешился, чтобы покончить с французом. Однако Черному Барону неожиданно удалось высвободить ногу и, несмотря на массивные доспехи, даже встать - настолько он был силен. Оставшиеся всадники, испугавшись его исступленных угроз, поспешили выстроиться за его спиной, не рискуя тем не менее ввязываться в драку. Тяжело дыша, француз поднял смятое забрало.