Время расплаты
Шрифт:
Он до сих пор во мне — нас связывает не только прошлое.
Женя просил от меня многого, но при этом и сам отдавал столько же. Всего себя.
Все как сейчас: все воспоминания, все ощущения.
Только осталось ли хоть что-нибудь от того парня?
— Лиля, хватит, — на мои кисти легла рука Арсена. — Я заварил кофе, пойдем.
В подсобке я устало опустилась на старую деревянную табуретку. В голове стало светлее, но воспоминания грузом легли на плечи, физически давили на грудь. Я сделала глубокий
Один…
Подушечки пальцев закололо. Я вспомнила темные, чуть жестковатые волосы, в которые так любила запускать ладони.
Два…
Щеке стало щекотно. Он мог не бриться дня два, а потом целовать меня до головокружения, царапая кожу чуть отросшей щетиной.
Три…
Я впилась ногтями в свою ногу, но как будто ощущала его спину под своей рукой.
Четыре…
Я повела плечами, как будто его ладонь привычно прошлась от шеи к пояснице.
— Лиля!
Открыла глаза. Напротив сидел Арсен, глядя на меня вопросительно. Черт, а ведь я все, что вспомнила, ощутила. Самовнушение — великая вещь.
— Как дела? — спросила я, обхватив ладонями чашку.
— Да вот у тебя хотел спросить то же самое. У меня, как видишь, все по-старому. Тир, кофе, только вот теперь один не справляюсь, племянника привлек, — кивнул Арсен на дверь, за которой сидел чернявый парень. — А ты как? Где была столько лет?
Где я была… Сразу в психушке, куда меня упек отец, потом в Стэнфорде, а затем и вовсе с головой ушла в работу. Но Арсену, наверное, не стоит этого знать, поэтому я просто пожала плечами и ответила:
— В Нью-Йорке.
— И как там, в стране капитализма?
— Неплохо.
— Пошла по стопам родителей? Да что я из тебя каждое слово тяну?
— Арсен, да обычная жизнь у меня, как у всех. Окончила медицинскую школу Стэнфордского университета по специализации «Психиатрия и изучение поведения», вышла замуж, родила ребенка, открыла с мужем несколько клиник в Нью-Йорке, развелась… Что тебе еще рассказать?
— В общем, жила, — кивнул Арсен. — Я вот Жене тоже говорил, чтобы он женился, как говорится, стерпится — слюбится. А он… Впрочем, ладно.
Зачем он об этом?! Зачем? Как будто с каждым словом в моей груди ворочали нож, всаженный туда уже давно.
— Ты меня осуждаешь? — спросила, отставив чашку.
Наверное, я выглядела стервой. Хорошо устроилась за океаном, даже замуж вышла. Только легко судить человека, когда не знаешь всего. А оправдываться я не хотела. Рассказать — значит, пережить все заново.
— Что ты, Лиля, — поднял руки Арсен и перевел тему: — Соболезную насчет отца. Своеобразный был мужик, но с характером.
Я в ответ только кивнула, но через минуту подняла глаза и удивленно спросила:
— Ты его знал?
— Ну так, слышал…
Арсен
— Мимика и движения тебя выдают. Я же сказала, что занималась изучением поведения.
— Лиля, ну ко мне приходят разные люди, рассказывают разные истории…
— Арсен!
— По-твоему, на какие деньги он уехал в Штаты?
— Не знаю, — протянула я, — никогда об этом не задумывалась.
— Он был хорошим хирургом, моего брата с того света, можно сказать, вытащил. Но будь ты хоть гением, развалившийся Союз этого бы не оценил. Люди зарабатывали, не брезгуя ничем. И когда начали делить территорию в девяностых, палили по области направо и налево. А в больничку с огнестрелами ой как не хотели обращаться…
Я сразу не поняла краткий экскурс в историю, но потом дошло:
— Ты хочешь сказать, что отец работал на ОПГ?
— Я всего-то намекнул, что он штопал людей вне больницы.
— Охренеть! — вырвалось у меня.
— Но я тебе ничего не говорил, — предупредил Арсен. — Хоть времена уже и другие, но те люди еще живы и на свободе, а некоторые даже неплохо поднялись.
Глава 5 Лиля
За годы в нашей старой квартире почти ничего не изменилось. Только мелочей вроде фотографий или статуэток, которые собирала мама, нет. Я почему-то была уверена, что отец продал все, обрезал концы перед отъездом, но, видимо, решил, что однажды его замучает ностальгия. Хотя кто поймет, чем действительно руководствовался отец и о чем думал. Я, кажется, его совсем не знала.
Бросив чемодан посреди зала, я толкнула дверь в комнату, которая когда-то была моей. Нет, все-таки кое-что отец изменил. Теперь она стала кабинетом.
Подойдя к столу, провела по нему пальцем. Пыли нет — значит, часто работал. Я опустилась в удобное кресло и начала открывать ящики стола. Отец был педантичен — любой беспорядок доводил его едва ли не до нервного тика.
Я перебирала найденные документы, копии документов, пока не добралась до нижнего ящика. Там лежала папка, похожая на те, что я уже нашла раньше. Но вот содержимое…
Сразу я решила, что у отца был профессиональный интерес, потому что первым лежал лист с отчетом патологоанатома. Но потом пошли протоколы допросов, отчет криминалистов, дактилоскопическая экспертиза. В общем, все, что и должно находиться в уголовном деле.
И зачем отцу это понадобилось? Может, это кто-то из его знакомых?
Елизарова Мария Александровна. Любовница? Нет, судя по всему, коллега. Хотя одно другому не мешает. Работала гинекологом в одном из медцентров отца, но не в этом городе, а в… Вот черт!