Время прошедшее
Шрифт:
– Геймет слушает. Поздравляю с возвращением, капитан!
– Каковы показатели приборов? В чем заключается сбой систем?
– Незаконный доступ в ядро. Злоумышленник не отвечает на сигнал связи, а террористы не пускают нас в активную зону реакторов, чтобы решить проблему на месте.
– Что делает злоумышленник?
– Системы не дают точного ответа. Видимых повреждений не зафиксировано, но сбои продолжаются и ситуация становится сложнее с каждой минутой.
– Возможно, кто-то умышленно пытается повредить компоненты ядра.
– Возможно.
Геймет
– Если попытаются повредить одну из жизненно важных систем, приборы покажут это.
Однако оставалось неясным: пытается некто повредить какие-то определенные системы или его выбор не осознан. Странно, зачем Новому Совету вести подрывную деятельность на станции? Они ведь пытаются убедить простых граждан, что высшее зло – это Конфедерация.
– Мы можем потерять свои позиции.
Я понимала, что означают такие слова. Потерять вращение, потерять гравитацию, потерять орбиту и погибнуть…
– В скором времени возможны сбои в системе регуляции рециркуляции атмосферы станции.
Для начала нас хотят еще и удушить?
– Лейтенант, чем могу помочь?
Геймет некоторое время молчала.
– Надо проверить все системы жизнеобеспечения в ядре станции. Может, вам удастся убедить этих пиратов…
Пошли помехи, связь начала прерываться. Послышались слова «Конфедерация», «отставить», «эти парни – самый лучший выбор». Затем через минуту снова появилась Геймет:
– …что они не должны находиться в активной зоне ядра и… Если это не они, то следует отправить в ядро отряд солдат.
– Сделаю все возможное. Держите меня в курсе событий.
– Да, мэм.
Связь оборвалась. Я попыталась связаться с Мердоком.
– Что случилось? – раздался его тревожный голос на другом конце линии.
– В центре командования все еще проблемы. Геймет считает, что Новый Совет пытается вмешаться в функционирование систем станции. Я собираюсь к Веннер, чтобы поговорить. Возможно, мои слова покажутся более убедительными, чем просьбы Стоуна. Попробую как можно более точно объяснить им суть проблемы.
– Хорошо. Жду твоего звонка в течение получаса. В ином случае буду считать, что у тебя возникли осложнения.
– Поняла.
Неудивительно, что многие прислушиваются к Новому Совету. Я заметила это по лицам жителей, пока поднималась на лифте в кольце «Альфа». Сделав небольшой крюк, зашла в госпиталь, приняла небольшой антидот против действия феромонов хдигов и сразу направилась к капитану Веннер. Думаю, она согласится, что нормальное функционирование станции и в их интересах.
Некоторые жители, симпатизировавшие Новому Совету, наверняка уже успели побывать здесь. Они видели, как мало внимания и ресурсов уделяет Конфедерация поддержанию условий для жизни на станции, и помнили то, как «Четыре Мира» оставили их справляться с блокадой в одиночестве. Эти
Многие стали свидетелями страшных убийств. Насколько же велико разочарование в Конфедерации, что даже при таком условии население поддерживало Новый Совет! Однако я чувствовала, что они потеряют эту поддержку, как только кчины перейдут от угроз к нападению. Когда террористы начинают действовать у тебя дома – это в корне меняет отношение ко всем иным обстоятельствам. Веннер должна понимать, по какому краю пропасти ходит. Если ей удастся держать в железном кулаке этих монстров, то наверняка Новый Совет приобретет даже большее число сторонников, чем рассчитывает.
Коридоры были полны жителей, спешивших эвакуироваться из кольца «Альфа». Огромная толпа собралась у дверей кольцевого лифта и в ожидании прибытия маленьких карикаров. В одной кабине умещалось до двадцати человек. В кольцах находилось по шесть линий, на каждой из которых работали четыре карикара. Я быстро подсчитала, и оказалось, что переправка жителей в экстренном порядке займет шесть – восемь часов.
Вероятно, эта часть населения прибыла из сектора, где жили земляне. Люди тащили коробки и сумки. Я попыталась увернуться от людского потока. В толпе послышались недовольные реплики по поводу моей синей формы с эмблемой Конфедерации.
Ближе к началу коридора толпа поредела. Несколько солдат разговаривали с офицером службы безопасности станции. Другой офицер пытался починить коммуникатор связи на стене. Выругавшись от бессилия, он зло стукнул по панели прибора.
– Последний лифт поднялся вверх? – спросила я офицера.
Она повернулась и, увидев мою форму, что-то резко ответила. Ее вытянутое лицо и выразительные глаза казались знакомы, впрочем, как и расстроенное выражение лица.
Я попыталась вспомнить, откуда же знаю ее. A-a, одна из трех инженеров, с которыми я занималась разработкой доступа к некоторым отсекам.
– Казелли, не так ли?
Женщина удивленно кивнула.
– Да, мэм.
– У вас проблемы с лифтами?
– По-моему, образовался затор.
– Затор?
Я подошла к панели на стене и попыталась выяснить, в чем проблема.
– Панель не реагирует на приказы. Мы не имеем права останавливать движение лифтов, однако в этом случае все они неминуемо застрянут.
– Понимаю.
Проблема заключалась вовсе не в панели управления, а в материнской системе ядра. Диагностика и сканирование панелей недостаточны для устранения неисправности. Я подозревала, что все дело в нарушителе, который проник в ядро систем станции.