Время пришло
Шрифт:
Все эти мысли промелькнули в уме Эрсиана за пару минут, пока он разглядывал незнакомого мужчину. Молчать дальше было бы невежливо, и он произнес:
– Меня зовут Эрсиан. Будем рады присоединиться к вам на вашем пути! – это была еще одна древняя фраза, означающая согласие на помощь и признание главенства предложившего ее, пока пути не разойдутся.
Мужчина все понял и слегка улыбнулся.
– Ну, тогда забирайтесь позади меня и держитесь крепче! – ответил он уже в обычной разговорной манере и обернулся к своему карайну: – Сагрио, иди сюда!
Карайн подошел и лег на снег. Мужчина несколько минут возился с упряжью, а потом сделал приглашающий жест. Эрсиан с замиранием сердца приблизился к карайну, он не знал,
– Садись за седлом, я пристегну тебя, а девушка сядет за тобой, как более легкая.
Молодой человек осторожно влез на спину карайна, но тот даже ухом не повел. Потом мужчина пристегнул седока, прикрепил лыжи молодых людей и сел сам. Лорне пришлось держаться только за пояс Эрсиана.
Карайн встал и пошел, сначала довольно медленно, приноравливаясь к полутора новым всадникам, потому что девушка весила не более чем в половину мужчины. Потом Сагрио начал быстро набирать скорость и пошел тяжелым галопом вверх по склону. Вскоре Эрсиан и Лорна еле сдерживались, чтобы не вскрикнуть, когда карайн стал перепрыгивать с одной заснеженной глыбы на другую.
Когда подъем наконец закончился, карайн снова лег, как бы приглашая людей спуститься на землю. Райден расстегнул свои ремни и спрыгнул, потом расстегнул ремни на Эрсиане.
– Сагрио надо передохнуть, – сказал он. – Спуск в горах тяжелее подъема.
С перевала открылся вид на заснеженное плато, сплошь изрезанное трещинами и провалами, кое-где прямо из провалов вздымались на большую высоту обточенные водой и ветром каменные столбы. Резкий лунный свет, мелькая сквозь узкие разрывы туч, придавал картине еще более неестественный и дикий вид. Эрсиана передернуло. И он собирался отыскивать путь на ту сторону без посторонней помощи! Милосердные Трое! Может быть, местные и знают надежные тропы, но чужаку здесь делать нечего. Надо будет поблагодарить Лорну за то, что она без особых приключений довела его до гор, да еще и вовремя заметила мужчину с карайном! А для начала Эрсиан от всего сердца поблагодарил духов этих мест за то, что были благосклонны к путникам на протяжении пути.
Сзади послышался легкий шелест снега. Молодой человек обернулся и увидел подошедшую девушку.
– Спасибо тебе! – произнес он.
– За что?! – изумилась она.
– По правде говоря, еще недавно я не был уверен, что принял правильное решение, взяв тебя с собой, но сейчас понял, что без тебя я вряд ли смог бы добраться даже сюда, несмотря на весь свой опыт. Я очень благодарен тебе!
Девушка смущенно опустила глаза, и тут раздался голос Райдена:
– Садитесь обратно! Будем спускаться.
Подойдя к мужчине, Эрсиан спросил:
– Мы уже направляемся в Дор?
– Пока нет, – покачал головой тот. – Мы тоже целый день были в пути, и я считаю, что всем нужен полноценный отдых. Переночуем в одной из долин и отправимся дальше засветло.
На этот раз Райден постарался как-то пристегнуть и Лорну.
– Держитесь! – только и сказал он перед тем, как Сагрио ухнул почти вниз головой в темноту расщелины.
Эрсиан предусмотрительно сжал зубы и закрыл глаза, чувствуя, как Лорна судорожно вцепилась в его спину.
Однако через полчаса сумасшедших прыжков по скалам путники уже стояли в дверях маленькой заимки, поддерживаемой местным населением в надлежащем порядке. Здесь было сколько угодно дров и даже небольшие запасы вяленого мяса и каких-то съедобных сушеных корней. Они разожгли печку и, растопив снег, приготовили нехитрый ужин, а потом, сняв и повесив сушиться верхнюю одежду, улеглись спать все вместе на большой лежанке.
На следующий день Райден не стал будить разоспавшихся спутников, ребята устали за предыдущие дни, преодолевая на лыжах снежные заносы, да и питались наверняка кое-как. Пусть отдыхают, торопиться им по большому счету некуда, и сам бывший разведчик на этот раз не испытывал
К утру все же пошел снег, он падал и падал, закрывая все вокруг мерцающей белой пеленой. Когда Эрсиан и Лорна наконец пробудились, было далеко за полдень. Молодой человек даже застонал, поняв, сколько времени он проспал, нетерпение снедало его. Но их новый попутчик успокоил Эрсиана, объяснив, что лучше трогаться в путь, когда снегопад немного стихнет, потому что обзор при таком густом снеге почти нулевой.
Рассмотрев Райдена при свете дня, молодой человек вспомнил свою мать; похоже, они принадлежали к одному народу. Мать Эрсиана была рослой, статной и довольно широкоплечей женщиной с ярко-голубыми глазами и белыми волосами, но более теплого оттенка, чем у его отца-денери. Потомки народа арани, к которым принадлежала его мать и, вероятно, Райден, отличались от денери, с которыми теоретически состояли в дальнем родстве, атлетическим телосложением. Арани походили на физически развитых людей, что и ввело Эрсиана в заблуждение при первом взгляде на их нового знакомого. Чистокровных арани, по мнению отца, уже не осталось, даже их далекие потомки со смешанной кровью встречались редко, а другого языка, кроме даэра, если он и был когда-то, не помнил никто из них.
В селении, где еще до рождения Эрсиана поселилась их семья, мать за глаза называли Белой птицей Севера, и не только потому, что она всегда ходила в платье из отбеленного холста. Легендарные Белые птицы были странными существами, их мало кто видел, но встреча с ними всегда что-то предвещала. Люди поговаривали, что у этих птиц голубые глаза, похожие на человеческие. Мать не обладала даром ведающей, но иногда видела что-то недоступное для других.
Эрсиан загрустил. Мать и трое других детей погибли во время захвата северных земель дорцами, когда основные военные действия в их стране уже прекратились. Отец, не предполагая такого поворота событий, покинул семью на пару декад, а Эрсиан гостил у дальних родственников матери в горном селении. Поселок, где оставалась мать, был начисто стерт с лица земли за то, что его жители посмели оказать сопротивление новым хозяевам Дайна. Древнее наименование области было именно Дайн, а не Дойн, хотя различные варианты произношения слов существовали одновременно в разных местностях из-за редкого расположения поселений и склонности народа следовать традициям предков.
В этот день они отправились в путь лишь спустя пару часов после пробуждения и к вечеру снова остановились на ночлег. Погруженный в свои воспоминания, Эрсиан почти не обращал внимания на сменяющие друг друга горы и ущелья, по которым их нес серебристый карайн.
На самом деле, сославшись на сильный снегопад, бывший разведчик сообщил только одну из причин для задержки. Сагрио мог передвигаться в любую погоду, но на этот раз не было необходимости напрягать карайна. До дорской стороны гор путники могли добраться уже на второй день, а если бы не два дополнительных седока, то Сагрио был способен преодолеть путь до Кирхона еще быстрее. Что-то другое сдерживало бывшего разведчика, не давая ему покоя, поэтому Райден сознательно тянул время, и путники расположились уже на вторую ночевку, так и не спустившись в Дор. Сагрио не проявлял нетерпения, разделяя ощущения напарника.
В охотничьей избушке уже давно ярко горел огонь в печи, и неожиданные спутники Райдена, скорее всего, уже легли отдыхать, а он все бродил возле дома и не мог понять, что же все-таки его беспокоит. Юноша, с его слов, направлялся в Дор на поиски отца, что было вполне правдоподобно. А вот девушка… Пожалуй, именно ее присутствие не давало мужчине покоя, но вот почему? Правда, в том, что ей тоже нужно в Кирхон, Райден сильно сомневался – молодых людей не связывало ничего серьезного, а собственной причины отправиться в Дор у девушки не было. И вообще, она выглядела какой-то неприкаянной.