Время палача
Шрифт:
— Ну и?
— Вот Селиванчик и записался. Только ждать надо было чуть больше месяца. Так что, пока то да се, он домой заявился, по дороге бутылочку в магазине прихватил. Все-таки не каждый день из зала суда свободным человеком выходишь. Короче, загулял, мужик.
— А дальше что?
— Забрали. Соседи в отделение позвонили, накляузничали. Сообщили, что сбежал Селиванчик. Им еще не верили долго. Объясняли, что согласно компьютеру клиент уже сидит. Скоро и на этап отправится. А он дома как раз песни горланил…
Хрипло гаркнуло над головой, ожившие голоса наперебой начали расхваливать шубы и трикотаж, бухгалтерские программы и курсы автовождения. Поморщившись, Миронов
— Вот, с чем надо бороться, а не с триллерами в мягком переплете. Эту бодягу я могу закрыть в любой момент и забыть, а от этого звона попробуй прикройся.
— Кстати, те двое, что в щитке возились, про терроризм болтали. Мол, радио у них периодически кто-то глушит. И вроде как банк наверху взорвали.
— Что ж, у нас теперь кругом террористы. Это уже вроде народного хобби. — Сергей нервно прикусил губу. — Слушай, может, зря мы не сказали Денису Трофимовичу про ту улику?
Шматов не стал переспрашивать, о чем идет речь, все понял сходу. Тяжеловато качнул плечами.
— Может, и зря. Только что бы мы ему объяснили? Мол, дали Вадиму на хранение, а чудище пришло и унесло?
— Ну и что? Думаю, после той истории с чернобыльским саркофагом его уже ничем не проймешь.
— Может, и так, и все равно — как-то не того… Сначала промолчали, потом рассказали. И если бы хреновина у нас на руках осталась, но ведь посеяли.
— Думаешь, Денис Трофимович не до конца понимает, с чем мы столкнулись?
— Возможно, и не до конца. Мы эту тварь видели, а он нет. Может и не поверить.
Миронов поежился.
— Мда… Как бы то ни было, а ту лучезарную его фразу я хорошо запомнил.
— Это по поводу чего?
— А по поводу того, что с нами случится. Если, значит, Палач посчитает наше присутствие досадной помехой. — Миронов невесело взглянул на капитана. — Придет и уничтожит. Не моргнув глазом, не поглядев на все наши звания и регалии.
Шматов сосредоточенно кивнул.
— Именно поэтому его и надо искать.
— А надо ли?
— Надо, Сергунь. Нельзя, чтобы этот монстр бесконтрольно разгуливал по городу. Это наш город, понимаешь? А откуда заявилась эта тварь, ни ты, ни я не имеем ни малейшего понятия.
На этот раз близость глона он почувствовал с запозданием. Внутренне встрепенувшись, вывернул все свои мантильи шипами наружу, нырком ушел в ближайшую метаплоскость. Здесь еще раз осмотрелся. Совсем близко за стеной угадывалось эфирное облачко Аллочки, несколько дальше в процедурном кабинете подрагивала парочка пурпурных «санитаров», — кажется, проводилась дежурная уборка помещений, ниже и выше вились стайки пациентов, и где-то совсем далеко серебрился величественный ореол Раисы Дмитриевны. И все. Ничего и никого…
Дымов подобрался словно перед прыжком. Что-то здесь было не так, — некто приблизился к нему практически вплотную. Во всяком случае, незримое присутствие постороннего Вадим чувствовал совершенно отчетливо. Потому и решился на более глубокое погружение. На счет «три» выдохнул весь лишний воздух, замедлив биение сердца и на время забыв о дыхании вовсе.
Как обычно, подпространство пропускало в себя с большой неохотой — точно болотная глубь расступаясь перед ним, делая зримым совсем уж заповедное. Менялись образы, что-то удивительное происходило со слухом, хотя в целом ощущения были не самыми приятными. Словно из солнечного дня Вадима разом перебросило на десять-пятнадцать метров под воду. Сгущенный полусумрак и особая неземная прохлада живо напоминали о колодезной глуби. Впрочем, он знал: если избегать лишних движений какое-то время здесь можно было просуществовать.
Стараясь не суетиться, Вадим внимательно просканировал окружающее пространство — не зрением и не слухом — чем-то иным, чему он и сам не сумел бы подобрать подходящее название. и уже через несколько секунд понял, что его заметили. Парочка юрких теней мелькнула на отдалении, завершив замысловатый, чем-то напоминающий движение головастиков пируэт, оказалась чуть ближе. Теперь их было уже почему-то трое — лохматые, с уродливыми горбами, низко опущенными мордами. Глаз у них не было, и все-таки все трое неотрывно смотрели на него. Для того, верно, и были приставлены. Собственно, на «особом контроле» Дымов очутился уже после первых яростных столкновений с глонами. Во всяком случае, в последние месяцы присутствие этих тварей он ощущал постоянно. Во сне они по-шакальи приближались к нему, днем держались на разумной дистанции.
Сделав на миг видимым «силовой» барьер, Вадим отплыл чуть в сторону. Рассмотрев его защиту, глоны сочли за здравое оставаться на месте. Сосредоточившись, Дымов еще раз изучил близлежащее пространство и почти тотчас обнаружил источник своего внезапного беспокойства. Это в самом деле оказался посторонний. И не просто глон, а глон-разведчик. Внедрившись в метапространство Дымова, он разительно переменился и сам. А мгновением позже Вадим с ужасом понял, отчего не сумел распознать его сразу. Глон не просто проник в его метапространство, он вошел в оболочку Аллочки, полностью скопировав ее плотность, довольно точно воспроизведя цветовую гамму. Даже теперь Дымов видел его довольно смутно, как некое вздутие на метателе девушки.
Ему стоило большого труда подавить в себе желание взрывной необдуманной атаки. И все-таки определенные грозовые признаки в его изменившемся метаполе глоны успели различить. Во всяком случае, они разом отступили, затерявшись в сумраке подпространства. Знали прекрасно, что такую никчемную горстку, как трое-четверо глонов, он разнесет одним плевком. Да и про своего раскрытого собрата все поняли правильным образом. Между Дымовым и глонами никогда не водилось дружбы, однако после давней серии схваток некое подобие перемирия они все же установили. Тогда, помнится, он порвал около дюжины этих тварей, они же в свою очередь крепко потрепали его защитную мантию, едва не похоронив в своем сумраке. Вадим выцарапывался тогда из их мира, как утопающий выдирается из трясины. Десятки тварей жгли его огненными жалами, оплетая ускользающее метатело, пытаясь не выпустить и удержать. Еще пара минут, и с ним было бы покончено. Он просто задохнулся бы, лишенный воздуха и энергетической подпитки. Однако подобно людям — глоны поддались азарту и, действуя толпой, проявили откровенную бестолковость. Потому и не сумели закрепить победу, упустив пленника на волю. Вырвавшись из лап глонов, Дымов не стал терять времени, немедленно воспользовавшись резервными концентраторами.
Он действовал тогда интуитивно, прекрасно рассчитав, что скорого возвращения потрепанного противника глоны, конечно, не ждут. Он поступил вопреки логике и, вернувшись, застал глонов врасплох. Тремя безжалостными залпами Вадим обратил их тогда в бегство и тут же вынырнул обратно. Именно эта схватка раз и навсегда определила их настороженное отношение друг к другу. Отныне он знал, что может легко и просто остаться в сумрачном мире навсегда, глоны же в полной мере ощутили мощь его ударов, решив на будущее не раздражать и не злить столь опасного противника.