Время ожидания
Шрифт:
– Просто Сообществу очень захотелось нашего присутствия в должное время и в должном месте, – хмыкнул Рэкки.
– Именно. Теперь подумаем, на что они рассчитывают. Мы отправимся спасать эту девицу – вероятно, ведьму невысокого уровня, – и ее парня. А они проводят настоящее жертвоприношение – с прорывом реальности. Тут сказано даже – с пробоем. А теперь посмотрим, у кого из Сообщества могут быть предки-шведы. Конечно, у кого угодно, эту девицу, Ольгу, тоже сбрасывать со счетов не будем. Но есть ли реальный объект? Полагаю, есть, вы в этом убедитесь…
– Меня сейчас другое интересует, –
– Меня – тоже, – проговорил Сергей Викторович. – Дело даже не во вложенных трудах. Он талантлив, слишком талантлив… Совсем немного времени – и он наверняка превзошел бы Корвина…
– Корвин сейчас занят его поисками, – сказал Рэкки. – А он может нам понадобиться там, на «Фрунзенской».
– Сами всё сделаем, – Стрешнев встал, совещание было завершено. – Объявляем тревогу всем оперативникам. Немедленно.
– Мне почему-то кажется, что исчезновение Вита связано с прорывом реальности, – проговорила госпожа Огай. – Он слишком сильно всё воспринимает. Любые изменения, даже едва заметные…
– …Кор, что случилось? – говорил Рэкки по мобильному, спускаясь по лестнице. – Ты его отыскал?… То есть – как исчез? У «Петроградской»? Да я сам за ним готов ехать! Главное, чтобы не метро! Хорошо, жди, сейчас буду!… – он положил трубку в карман куртки. – О, черт!
Оперативники выехали через две минуты после того, как во всем здании «Третьей Стражи» послышался протяжный звук, похожий на школьный звонок. Минута ушла на объяснение ситуации, после чего одна из машин ушла к «Фрунзенской». Вампиры и оборотни из «Утгарда» должны были контролировать ситуацию, оставаясь совершенно незаметными для окружающих.
Еще одна машина была на всякий случай отправлена на Васильевский – к дому, где жил Денис. Адрес отыскался все в том же досье, заботливо составленном «Асгардом» на большинство действующих сотрудников Сообществ – и Темных, и Светлых, и Нейтралов. Сергей Викторович даже не представлял, когда и при каких обстоятельствах это досье может пригодиться, оно было составлено на всякий пожарный случай. И случай этот произошел именно сейчас.
А еще через минуту одна из машин «Стражи» понеслась к «Петроградской». Рэкки прихватил Алекса и Марину – просто оттого, что они оказались под рукой.
«Жигули» резко затормозили около ДК «Ленсовета», подобрав слегка растерянного парня-хиппи с кошкой на руках.
– След потерян, – грустно доложил Кор. – Здесь он вышел с кромки. Больше ничего не ясно.
– Зато мне, кажется, ясно, – хмуро выслушав доклад, Рэкки устало кивнул. – Он идет в направлении будущего прорыва реальности. Аура – живая?
– Вполне.
– Значит, ничего еще не потеряно, – оптимистично, может быть, даже слишком бодро, произнес Рэкки. – По коням – и вперед. Мы его встретим прямо там.
– Где? – спросил Корвин.
– А, ты еще ничего не знаешь… Сообщество откололо номер. Чувствуешь, что-то не то в городе?
Это видела даже Марина, когда «жигуленок» стоял около ДК. Проходившие мимо люди казались излишне возбужденными, слишком эмоциональными. Если они шли вдвоем – беседа непременно сопровождалась оживленными жестами, собеседники размахивали руками, словно ветряные мельницы.
Иногда
– Что с людьми? – спросила девушка, не надеясь, что старшие ей ответят.
Однако Рэкки обернулся.
– Что с ними? Чувствуют неладное. Знаешь, про собак говорят – все видит, все понимает, только сказать ничего не может. В том плане люди от собак совсем недалеко ушли.
Глава 23
Прорыв Кромки
Первые существенные изменения в городе Вит заметил, когда шел в сторону Сенной площади. Вначале они казались чем-то малозначительным, почти невидимым – но чем дальше, тем сильнее сжималось его сердце. Город корчился в мучениях – но почти никто этого не замечал. Правда, неясную тревогу, пришедшую непонятно откуда, почувствовали многие. Это было видно по лицам прохожих: те, кто шел в центр, почему-то находились в состоянии мрачной задумчивости. Иногда на лицах читался испуг или гнев – но просто беззаботных людей среди прохожих почти не попадалось.
Марсово поле – когда-то – один из главных памятников революции, ныне представляло собой нечто непонятное. Оно было большим пустырем в центре города с уродливым каменным сооружением посредине и пламенем, бьющим из-под земли. Конечно, то была всего лишь горелка, в которой расходовался недешевый газ. Но впечатление иной раз – особенно, ночью – было совершенно адским.
Недаром поговаривали, что «Марсуху» облюбовали в последнее время всевозможные дьяволопоклонники и те, кого командир «Утгарда» назвал «сотонистами».
Вит не знал о том, что вокруг Марсова поля давным-давно – почти сто лет – накапливалась та еще энергетика, а на кромке это место лучше всего было бы обойти стороной. Но, если бы Виту и было бы известно об этом, то все равно путь его лежал именно через этот бывший плац для смотров и муштры. Правда, сам революционный монумент юноша решил на всякий случай миновать, пройти по краю поля. А не то вдруг именно здесь его утянет на кромку. Интуиция подсказывала Виту, что такое путешествие может оказаться не менее неприятным, чем поездка в метро в том мире. И, пожалуй, он был прав – мест, связанных с революцией «кромешники» старались сторониться. Кровопролитие всегда нарушает кромку, и проходят иногда столетия, прежде чем рана затянется окончательно и перестанет порождать чудовищ.
Марсово поле летом давно уже стало излюбленным местом для сборищ самых разных неформалов и бомжей. Неформалы подтягиваются ближе к вечеру, сейчас их время еще не наступило, а что до бездомных, то они здесь крутятся всегда.
Около башенки коллектора как раз помещалась именно такая компания: потрепанные грязные люди, находившиеся в разной степени утраты человеческого облика. Двое из них мирно похрапывали, а один – вероятно, тот, кому соответствовал не только термин «бомж», но и «бич» – «бывший интеллигентный человек» – стоял рядом, держа в руках какие-то клочки бумаги и поглядывая на своих слушателей сквозь стекла полуразбитых очков.