Время «мечей»
Шрифт:
Все молча, не чокаясь, выпили.
– Я просил представить его к награде, дагестанские товарищи обещали, но… – Нижегородцев махнул рукой. – Впрочем, там у них такое закрутилось, головы полетели, не до того стало. Замнача Магомедова уволили, а он мне это и обещал…
– Это тот, который дядя Депутата? – уточнил Шаура. Он был в новом, специально пошитом парадном мундире с полковничьими погонами.
– Тот самый. Когда мы это бандитское гнездо выжгли, связь Депутата с Оловянным стала явной, вот полковника и отправили. Хотя он мне существенно помог. И объяснял: там родственные связи так переплетены, что
– А в газетах пишут, что Депутат тут ни при чем, вроде Оловянный с дружками захватил его дом и удерживал всю семью в заложниках, – сказал Ратников.
– Хорошо, что мы снимки сделали, где он лежит с пулеметом в обнимку, – хмыкнул Выхин. – А то бы и прокатило!
– Подожди, снимки мало кто видел. Через год напишут, что он не террорист, а жертва террора, – скептически кривился Хомяков.
– Да, вполне может быть, – кивнул Нижегородцев.
– Давайте за справедливость! – поднял рюмку Котин.
– Подожди, справедливость для всех разная, – остановил Нижегородцев. Он опять стал похож на Вампира.
– Давайте за Мончегорова!
– А это еще кто?!
– Скромный пенсионер. Он в одиночку сорвал подрыв третьей точки «Большой дуги»! Уничтожил ядерный фугас и ликвидировал целую тергруппу. Если честно, он сделал больше, чем все мы. Только нас наградили, а он два месяца отсидел в изоляторе, пока Москва не вмешалась…
– Но жив хоть?
– Жив.
– И то хорошо! – «Мечи» выпили за никому не известного пенсионера.
– Да, Анатолий, завтра отмечаем мое внеочередное звание! – вдруг вспомнил Шаура. – В шесть. Кафе «У Юрика» знаешь?
– Найду! – Вампир улыбнулся. – А помнишь, как мы после твоего внедрения встретились и ты мне чуть в морду не заехал?
– Помню. Я же думал, это ты на меня ракету навел.
– Ну и дурак, что так думал. Это совсем другой человек постарался…
– Знаю я, кто этот человек! – Шаура посмотрел на часы. – Его сегодня на пенсию провожают. Пойду, в глаза бесстыжие гляну…
– Только ты это… Без эксцессов! – предостерег Вампир.
Шаура криво улыбнулся:
– Да какие эксцессы? Ракеты-то у меня нет! – и выразительно посмотрел на свой крепкий, с набитыми костяшками, кулак.
Начальник штаба Управления «Т» полковник Шерстобитов праздновал выход на пенсию. Собственно, никакой это не праздник, наоборот – впору траур надевать. Сегодня ты руководитель, от тебя многое зависит, подхалимы угодливо улыбаются, у тебя есть кабинет, спецсвязь, персональная машина с водителем, льготы и все такое прочее – и что положено по должности, и что к ней прилагается. А завтра ты никто, звать тебя никак, и вчерашние подхалимы с тобой не здороваются… Но деваться некуда – традиция!
На службе выделили материальную помощь, и он снял скромное кафе неподалеку от работы, пригласил сослуживцев, руководство, семью… Но пришли не все – много стульев пустовало. Кто-то позвонил и отговорился плохим самочувствием, кто-то просто проигнорировал приглашение. И это был верный знак, что полковника недолюбливали. И без того скверное настроение испортилось еще больше. Правда, семья сидела в полном составе: и жена Ирина Сергеевна, и сын Виктор с невесткой, и внуки – Саша и Паша… А вот генерал Ермаков не пришел, прислал заместителя –
Но пока на правах старшего ему приходится вести стол.
– Сергей Михайлович не только хороший товарищ, которого любят и ценят коллеги по службе и начальство, – хорошо поставленным голосом говорит Горшенев, стараясь не смотреть на оставшиеся пустыми места. – Он еще специалист высокого класса, который спланировал и провел много успешных боевых операций! Только что вы видели некоторые из них в видеофильме.
Действительно, биографический фильм только что прокрутили на специально повешенном экране, а памятный диск многозначительно вручили виновнику торжества. Этот диск всю ночь в пожарном порядке монтировал бывший подчинённый Шерстобитова майор Головня из имевшихся в штабном компьютере фотографий и видеофайлов. Снимки Шерстобитова были однотипными и статичными: портреты для Доски почета, заседания в различных президиумах, фото в кабинетах и на трибунах. Они не располагали к созданию героической жизненной эпопеи. Пришлось фантазировать, вставляя видеозаписи об успешно проведённых операциях, как будто бы они были успешными исключительно благодаря профессионализму Шерстобитова, и теперь майор сидел с красными глазами, борясь со сном.
Сослуживцы сидят с постными лицами: они знают, кто проводил эти операции и какова на самом деле была в них роль пенсионируемого офицера. Только родственники смотрят с восторгом, а внуки – десяти и двенадцати лет, открыв рты, слушают про подвиги деда.
– Но вряд ли показанные кадры способны дать полное представление о масштабе деятельности полковника Шерстобитова, – продолжал Горшенев. – В этой узкой аудитории я могу рассказать, что совсем недавно товарищ Шерстобитов блестяще провел операцию, в результате которой были уничтожены главари бандитско-террористического подполья, действующего на Северном Кавказе…
Ирина Сергеевна захлопала в ладоши, за ней Виктор, невестка, внуки и все подхватили эти аплодисменты.
Никто, кроме ведущего, не обратил внимания, что в зал тихо вошёл полковник в парадном мундире со звездой Героя России над обширной планкой других наград. Горшенев приветственно протянул ему руку.
– Вот подходят и боевые друзья нашего юбиляра, вместе с которыми он выполнял свою ответственную и очень важную работу!
Горшенев не знал нового гостя, к числу работников штаба он не принадлежал, да и в управлении он его раньше не видел. У него волевое лицо, холодный взгляд, жестко сжатый рот, подтянутая фигура, полковничьи погоны и Звезда Героя… Кто это может быть, как не старый боевой товарищ?
Головы гостей с любопытством повернулись к вошедшему, а он направился к полковнику Шерстобитову, и тот с улыбкой поднялся навстречу: брутальный герой-полковник одним своим присутствием подтверждал его героическую биографию!
– Я участвовал в этой операции, товарищ полковник, – сказал вошедший, хотя Горшенев был в штатском. – И пришел поблагодарить господина Шерстобитова за ее проведение…
Тон у него был вовсе не благодарственный, но, кроме Горшенева и Шерстобитова, этого никто не почувствовал, хотя не принятое в среде военных слово «господин» корябнуло слух офицеров.